АСТАРТА. Гендерные исследования из истории архаических и традиционных обществ: проблемы женственности

Журнал СПб. Университет, 2000 № 1 (ссылка откроется в новом окне)
Журнал СПб. Университет, 1998 № 28-29 (ссылка откроется в новом окне)
Журнал СПб. Университет, 1997 № 5 (ссылка откроется в новом окне)


Совет молодых ученых Санкт-Петербургского государственного университета вместе с Музеем антропологии и этнографии РАН «Кунсткамера» осуществляет совместную научно-исследовательскую историко-культурологическую программу «Астарта». Первый этап программы завершен двумя сборниками статей, подготовленными по итогам исследования положения и роли женщины в древних и средневековых обществах. Руководители проекта и авторы идеи — д-р ист. наук, старший научный сотрудник и руководитель группы этнической семиотики МАЭ «Кунсткамера» М. Ф. Альбедиль и гл. специалист Управления научных исследований СПбГУ А. В. Цыб. В реализации проекта приняли участие: д-р ист. наук, глав- науч. сотрудник МАЭ «Кунсткамера» Р. В. Кинжалов, д-р филол. наук М. А. Родионов (МАЭ «Кунсткамера»), канд. ист. наук С. Е. Федоров (кафедра истории средних веков Историческиого факультета СПбГУ), канд. филол. наук С. Ю. Трохачев (ИИЕТ РАН), Ю. В. Пригорицкая (кафедра африканистики СПбГУ), канд. филол. наук Н. А. Добронравин (кафедра африканистики СПбГУ), д-р ист. наук Ю. Е. Березкин (Институт истории материальной культуры РАН), канд. ист. наук. А. В. Петров (кафедра истории древней Греции и Рима Исторического факультета СПбГУ).

О чем эти книги. Для адекватного восприятия и создания неискаженного образа реальности в любой сфере современной творческой деятельности необходимо гармоническое сочетание мужского и женского начал — это аксиома, против которой едва ли кто-нибудь станет возражать. И едва ли кто-нибудь станет оспаривать отклонение нашей европейской культуры от нормальных проявлений этой гармонии, отклонение, которое приобретает все более искаженные и болезненные формы. Считается, что это тягостное отклонение имеет свою, причем весьма длительную, историю, что наше западное, европейское общество было изначально ориентировано в типичном муже-центристском направлении и истоки такой ориентации глубоки — они восходят не только к патриархальному этосу христианства, возникшему на основе иудаизма, но и к более давним мировоззренческим интуициям древних народностей. В этих религиях древний человек поклонялся божеству в мужском образе, а женщине, как существу подчиненному и, конечно, низшему по своей природе, отводил вторую роль. Поэтому иерархия полов окончательно и безоговорочно выводится, например, из библейской легенды, согласно которой, как известно, Ева была извлечена из «добавочного» ребра Адама. Еврей-мужчина и сейчас в утренних молитвах благодарит Бога за то, что Он не создал его женщиной. С этой точки зрения, столь же глубоки и индоевропейские корни современной «мужской» цивилизации, ведь именно «ведические греки» в конце III тыс. до н. э. принесли с собой в Европу религию мужского небесного Божества, супруга и хозяина Земли. Античная классика якобы также в полной мере восприняла патриархальную парадигму взаимоотношения полов: так, известно, что когда великий древнегреческий мыслитель Сократ возносил хвалу своим богам, перечисляя их благодеяния, — первым среди них он называл то, что они создали его свободным, а не рабом, вторым — что мужчиной, а не женщиной. Перечень подобных аргументов можно продолжать долго — они отличаются и разнообразием, и глубиной ученых обоснований, и остроумием, и даже своим собственным юмором, т. е. всем тем, что XXI столетие неизбежно получит в наследство от многовекового «противоборства» полов и, вероятно, заберет это наследство с собой в будущее. Во всяком случае, именно отсюда берут свои истоки общепринятые суждения мужчин о женщинах в современной западной цивилизации и они, бесспорно, влияют на статус, самооценки и ожидания женщин. Достаточно обратиться к нашей отечественной популярной и массовой литературе, чтобы увидеть, как прочно укоренились в ней откровенно пошлые, сексистские представления об универсальности биологического предназначения мужчин и женщин.

С другой стороны, существует и ряд противоположных аргументов. История дописьменной материальной культуры как европейских, так и многих азиатских народов свидетельствует о том, что жизненный мир доисторического человека был часто замкнут вокруг универсального женского божества, имя которого на многочисленных языках имело один и тот же семантический эквивалент — Великая богиня-мать. Так, полагают, что именно она под именем богини-«Владычицы» управляла «счастливыми критянами» и многими городами континентальной Греции II тыс. до н. э. — первыми очагами европейской цивилизации. Вспомним также, что не только предания и мифы, но и исторические описания древних насыщены упоминаниями о странных гетерических племенах, воинственных амазонках, обитавших в самых различных областях Средиземноморья. Некоторые древние философы (которые, как известно, не считали себя мудрецами, а лишь «любителями мудрости») в познании истины признавали приоритет состояния «божественного неистовства», в которое впадали жрицы экстатических культов. Кстати сказать, и Сократ был одним из тех, кто возводил свое собственное ученичество к пророческому дару некоей мантениянки Диотимы, от которой, по его собственным словам, он воспринял наиболее существенные уроки философии; свою же знаменитую диалектическую беседу, вызывавшую восхищение современников и потомков, он называл «искусством повивальной бабки», т. е. специфически женским занятием. Между тем уже XIX в. предложил цивилизованному человечеству задуматься о болезненных и пренебрежительно забытых аспектах нашей реальности и обнаружил грубый диссонанс культуры в форме гипермужского типа современного сознания. Именно тогда была предложена концепция существования в истории человечества многотысячелетнего периода под названием «матриархат», а в Западной Европе, сотрясаемой волнами всевозможных революций, развернулся первый дискуссионный раунд по «женскому вопросу». Многим, наконец, стало очевидно, что мужчины заплатили слишком высокую цену за холодный, рассудочный и агрессивный стиль общественной жизни. Путь к исправлению создавшегося положения был увиден в переоценке женственности, или, точнее, в ее освобождении и в материнской ориентации нашего сознания. Одним из таких поворотов, или преображений, нашего отечественного менталитета стало, например, известное религиозно-философское движение «почвенничества» второй половины XIX в., литературная ветвь которого (Ф. М. Достоевский) создала тот самый известный стереотип «русской женщины», восприемлющей в себя зло мужской цивилизации. Но и здесь возникают свои трудности, и немалые. Прежде чем переоценивать женственность, нужно отчетливо понять, что же это такое? Женственность не относится к числу точно определяемых и логически выводимых категорий. Большинством она понимается как некая таинственная и неуловимая субстанция, которая описывается обычно в туманных выражениях. Чаще всего о ней начинают говорить, когда она находится под угрозой исчезновения и тогда следуют настойчивые призывы со стороны мужчин: «Будьте женщинами!». «Вечная женственность» стала таким же расхожим и лишенным определенного смысла стереотипом, как пресловутый «еврейский характер» или загадочная «славянская душа». Так называемый «женский вопрос» трактуется по-разному: то как пустой и бессодержательный миф, то как оправдание мужского шовинизма. Он обрел в последнее время немало разного рода исследователей, и диапазон их все ширится — от сторонников биологического редукционизма до последователей социального конструктивизма. К сожалению, большая часть работ страдает уныло односторонним подходом, а он фатально предопределен скудными эмпирическими сравнительно-историческими и кросскультурными данными. Современный феминизм как общественное движение и идеология создал обратную сторону этой медали. Не теневую, но просто — обратную, в которой на главном плане рельефно выступает идеал общества без мужчин, а атрибуты «мужской цивилизации» располагаются по ее краю. Однако сакраментальная фраза «Ничто не слишком», некогда высеченная мудрецами на стенах языческого храма, до сих пор способна отрезвляюще воздействовать на всемозможные перехлесты нашей цивилизации. «Новые амазонки» Ю. Махульского — комический предел критики современного феминизма — воспоминаниями возвращают нас во времена первых историков, описавших племена таврических и африканских амазонок, и дальше — во времена эллинских героев, успешно сражавшихся с феминистическими настроениями древности (как, например, это сделал Геракл, похитивший пояс царицы амазонок Ипполиты, а в другой раз — одарив в одну ночь материнством пятьдесят юных дев).

Видимо, в современных условиях нужно заново осмыслить понятие женственности и соотношение сил между полами: так диктует нам сама жизнь. При этом совсем небесполезным может оказаться обращение к материалам разных культурных традиций. В самом деле: в другие времена и в других местах люди следовали иным моделям жизни, где существовали непохожие на привычные нам образы мужественности и женственности, где иначе дифференцировались мужские и женские роли, деятельности и статусы, где совсем другими были ролевые ожидания. Возможно, мы, наконец, сумеем преодолеть иссушающую скудость наших европоцентристских (в современном смысле этого слова) стереотипов, если познакомимся с такими решениями «женского вопроса», которые не сводятся к привычной нам форме овладения женщинами традиционно мужскими занятиями и к стремлению быть представленными — формально и количественно — в общественных и политических организациях.

Еще Ромен Роллан отмечал, что наши европейские умы привыкли запираться в своем этаже жилища человека, и поэтому остальная часть дома кажется необитаемой. Между тем из исторических глубин, ушедших в прошлое столетий, мы можем извлечь для себя немало полезных уроков. Правда, История еще никогда никого ничему не научила практически, история — это, скорее, занимательный рассказ, нарративная версия того, как события могли происходить в действительности, поэтому и авторы сборника «Астарта» — историки, этнографы и философы — конечно же, совсем не ставят каких-либо дидактических целей перед своим исследованием, однако знакомство с опытом исчезнувших цивилизаций всегда предоставляет пищу для размышления, дает импульс рождению новых идей и проектированию нового опыта, а значит, и новым версиям ролевых взаимоотношений мужчины и женщины в дальнейшем строительстве Истории.

М. Альбедиль, А. Цыб

astarta-1«АСТАРТА».
Выпуск 1.

перейти к электронной версии материалов

akademia-2«АСТАРТА».
Выпуск 2.

перейти к электронной версии материалов