МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ СЕМИНАР
«ФИЛОСОФСКИЕ И ДУХОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ И ОБЩЕСТВА»


Смагин Ю. Е.

МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА НОВОЕВРОПЕЙСКОГО МЫШЛЕНИЯ

материалы 6-й ассамблеи молодых ученых и специалистов с. 84

Ренессансный антропоцентризм радикальным образом преобразует символику, присущую средневековому мышлению в его теоцентрической направленности. Ренессансная мысль, лежащая в основе новоевропейского антропоцентризма, по своей сути является магической, в силу чего она словно бы «оживляет» всевозможные оккультные учения. Магия по преимуществу имеет ярко выраженный утилитарный характер. С другой стороны, «новая наука» Ф. Бэкона и Р. Декарта претендует на получение практически-действенного знания. Утилитаризм, присущий массовому /обыденному/ сознанию, в лице Бэкона, Декарта и Гоббса, получает свое метафизическое обоснование в концепции знания, которое теперь провозглашается силой и которое стремится быть программой организации нового социума и самой по себе власти. Необходимо подчеркнуть, что обыденное сознание легко доверяет всевозможным магическим формулам и алхимическим рецептам. Весьма важным является показать и раскрыть сопряжение этого сознания с новоевропейской метафизикой и наукой.

В ренессансной «прозе мира», согласно М. Фуко, мир удерживается в единстве силой подобия всего сущего как ens creatum. Подобие формировало «игру символов», оно делало возможным познание вещей зримых и невидимых. Подобие утверждало мир в его изначальном тождестве через аналогию и симпатию. Сила симпатии уравновешивалась антипатией, которая удерживала вещи порознь, чтобы они не растворились в Тожесамости. Система подобий, удерживающая все силы вместе, вписывалась в сам Универсум в форме символов и знаков. Поэтому человеческое познание осознавалось как дешифровка всякого рода «сигнатур». Но знание в данной направленности не могло быть ни достоверным, ни подтверждаемым, ни тем самым доступным для любого человеческого индивидуума. Необходимо сказать, что еще в XVI–м столетии не проводилось явное различие между наблюдением и описанием природных явлений, с одной стороны, и Священным Писанием, работами древних авторитетов и магией как таковой, с другой. В обоих этих аспектах знания раскрывались и интерпретировались символы и знаки. Мир в своей внутренней структуре был сугубо символическим, а знание, в той или иной степени, авторитетным. Поэтому необходимо сопоставлять символизм средневекового мышления с магической интенцией ренессансного сознания. В период Возрождения знаки, имеющие ярко выраженный символический характер, упорядочивались в тройственном плане: сами знаки-символы, обозначаемые ими вещи как таковые и подобия, которые соединяли символы и вещи в единую конфигурацию мира как образа. Тем самым уже в теологическо-философской мысли Н. Кузанского язык в его математических примерах и экспликациях отделялся от самих вещей. Данная проблематика, безусловно, требует всестороннего исследования в раскрытии утилитарно-практической направленности новоевропейской метафизики и науки. Важно выяснить тематику разрушения магико-символического мышления в той направленности сознания, которая опосредовала метафизическую проблематику новоевропейского мышления. Уже в середине XVII–го столетия магия, воспринимающая мир как «Книгу» скрытых символов и знаков, раскрывая скрытые подобия между разнообразием всего сущего, становится после Декарта, Бэкона и Гоббса формой безумия. Так в своей критике «идолов» Ф. Бэкон предпринял первую атаку на подобия как источник знания всего сущего. Более далеко идущей была критика подобия, то есть аналогий, сродства, сил симпатий и антипатий, у Р. Декарта и Т. Гоббса. Скажем, у Декарта подобие было всего лишь смещением различных категорий, которое можно было анализировать в терминах тождества и различия. Понятие подобия заменяется требованием сравнения /таблица сравнений Ф. Бэкона/, которое осуществляется через строгое измерение и порядок. Так рождается механицизм Т. Гоббса, обеспечивающий получение действенного знания как в деле подчинения природных стихий, так и в деле упорядочивания социальных стихий в гражданское общество /Т. Гоббс/. Отношение между вещами постигается в разного рода концепциях порядка. Новоевропейская наука, как «matesis universalis» и как экспериментирование, сводится к общей науке о порядке. Само упорядочивание вещей посредством знаков характеризовало всякое эмпирическое и теоретическое исследование, которое основывалось прежде всего на тождестве и различии. Именно этой проблематикой определяется философская мысль и научное знание новоевропейского периода.

 


Смагин Юриий Евгеньевич — канд. филос. наук, доц. кафедры истории философии СПбГУ.

© СМУ, 2001 г.