МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ СЕМИНАР
«ФИЛОСОФСКИЕ И ДУХОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ И ОБЩЕСТВА»


Рахманин А. Ю.

«УМИРАНИЕ», «СМЕРТЬ» И ФИЛОСОФИЯ [1]

материалы 6-й ассамблеи молодых ученых и специалистов с. 61

«Познать — значит умереть», Плутарх

Импульс для работы над докладом был задан Платоном: в Федоне, в интермедии (64a–b), Сократ, объясняя причины своей веселости, говорит о том, что «те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только одним — умиранием и смертью» [2]. Оставляя за скобками драматическую ситуацию, в которой были произнесены эти слова, а также основы платонической философии, мы примем их за отправную точку, и, отдавая себе отчет во всей сложности и противоречивости вопроса, осмелимся предложить для обсуждения соотнесение таких базисных и определяющих составляющих европейской [3] культуры, как ритуал и философия.

Но прежде следует внести ряд оговорок. Огромное количество исследований посвященных проблеме ритуала указывает на всю сложность проблемы, и автор в этой работе позволит себе выйти на некоторый уровень обобщения и определить ритуал как сознательно совершаемое действие, осознаваемое членами данного сообщества как священное, направленное на преобразование/поддержание [4] объекта (как единичного, так и социума в целом), и находящее свое выражение в универсальной формуле: статус'/limen/статус' [5]. Под философией мы понимаем скорее сам процесс философствования, т. е. устремленность разума на познание бытия (esse), всеобщего.

Ритуал — первая реакция человека на реальность, как природную, так и человеческую. Как было отмечено выше, это действие сознательное, но как сознательное оно предельно объективно. Научные фантомы «вписанности» субъекта в общество, его «бессознательной» личности, якобы характерные для архаики, можно считать необоснованными. Архаический человек знал, что он есть и знал, что он есть, в противном случае такие институты (или квазиинституты), как тайные союзы, возрастные группы и т. п. просто не существовали бы.

Ритуал — всегда переход некоей заведомо непроходимой границы. Эта граница (limen) — самая драматическая, по выражению Геннепа, стадия внутри ритуала. Инициируемый должен отказаться от всего «старого» во имя «нового». Это «старое» — все, что составляло наличное бытие субъекта, его прежний статус (статус'). Отказ от старого — фактически смерть. Данное состояние сопровождается потерей сознания, памяти, нанесением увечий, изменением пола и т. п. «Состояние беспамятства обращаемого — очень важный элемент. В Америке оно достигается глотанием сока табака и других растений, обладающий наркотическими свойствами; других местах — путем окуривания, бичевания, истязаний. Цель — заставить новичка «умереть», утратить воспоминание о его первоначальной личности и его прежнем мире» [6]. Предполагается, что смерть в данном случае — своего рода кенозис, очищение в самом широком смысле. Здесь следует выделить оппозицию, часто игнорируемую в исследованиях, посвященных обрядам перехода, а именно: оппозицию частное — общее. Отделение — отказ от «Я» частного во имя «Я» всеобщего, которое исключительно в силу подобной всеобщности обладает большим значением в глазах инициируемого, чем он сам.

Сущее наиболее близко приближающееся к бытию — это «то, что стало быть тем, что оно есть». Оно полным образом существует, и существует истинно. С другой стороны, тот факт, что оно «стало», указывает на его несовершенство — то, что оно существует наиболее полно, не то же, что есть «полно», и, в конечном счете, оно есть лишь постольку, поскольку существует. т. е. форма (ens) превосходит содержание (esse). Но где-то между существует момент «вдруг», странный по своей природе, к которому устремляется разум. Он знает (это самоочевидно), что Я есть Я, в том смысле в каком А=А, но не знает, а потому лишь полагает, что «Я есмь». Истина этого положения очевидна настолько, насколько очевидно само полагание «Я», т. е. самоочевидна. Поиск, усмотрение esse в ens, и является самополаганием «Я». «Я есмь» — суждение, которое сращивает меня с бытием, всеобщим, включает в иное по сравнению с тем, чем было «Я» ранее.

В этом, по-видимому, и заключается коренное противоречие самой философии/философствования — в поиске бытия Я полагает себя, но то, что оно полагает «Я» (и не что иное) низводит его в сущее (ens), стремящееся, в свою очередь, к бытию как цели. Я — образ бытия, самое всеобщее в разуме, полагающее себя как существующее и эксплицирующее свое бытие (читай — сущее) на бытие вне «Я». Этот акт неизбежен, и есть ритуал. Ритуал, т.к. подлинное полагание творится безмолвно (молчаливо) [7] и непосредственно [8], как того требовал Фихте. В этом безмолвии — только есть, в слове: бытие существует. Представляется, что философствование и есть это бесконечное существование бытия в сущем (описанное), но безмолвное (не описанное [9]), т. е. чистое действие, самоочевидное (как самоочевиден ритуал), и отражающееся в формуле: ens'/esse/ens''. Параллельно с этим, философия — столь же бесконечный на него комментарий, т. е. структура синтагматическая. И в этом отношении она мифологична (слово о слове сокровенном, и, следовательно, не озвучиваемом).

Следует добавить, что само существование философствования не свидетельствует о прогрессивном его характере. Тот факт, что сущее отражает бытие всякий раз являя себя в новом статусе, не означает, что бытия в нем становится больше. Как ритуал является непрекращающейся цепочкой переходов, так философствование всегда иное [10]. В этом по-видимому причина того, что философия необходима [11], и нескончаема.

Привычное разделение философии на онтологию, гносеологию и этику, которые в свою очередь могут иметь иные наименования, тем не менее при этом релевантные содержанию обозначенных, в значительной степени, убеждает в корректности сопоставления ритуал–миф–философия. Действительно, бытие всеобщего исследует онтология по форме дела–действия ритуала, логика занимается дефинициями наличного бытия всеобщего и является структурой синтагматической, этика, изучающая активность субъекта, в поиске бытия эксплицирующего вовне свое сущее, в известной степени объединяющая первые две в одну область и, следовательно, — структура парадигматическая [12]. Из сказанного очевидно, что несмотря на то, что все три формы философской деятельности являются структурами «логосными» (т. е. соотносимы с мифом), в то же время формирующий фактор для всех — «безмолвное» действо (соотносимое с ритуалом).

Исторический аспект происхождения философствования из ритуала нуждается в особом прояснении и широкой доказательной базе, ведь само типологическое соответствие структур вызывает вопросы о правомочности его экстраполяции на процесс исторического развития культуры. Здесь, однако, следует наметить лишь некоторые возможные пути разрешения.

Миф почти всегда этиологичен [13]. Следовательно то, чему он служит объяснением, является в сознании доминирующим. Само существование (самостоятельное) мифа объясняется не только осознанием ценности слова, но, в первую очередь, своеобразной его «секуляризацией» [14], при этом функция ритуала не заменяется мифом; ритуал — раскрытие тайны [15] в действии, обладающем более высоким экзистенциальным статусом, нежели слово.

Как писал Ж.-П. Вернан, «слово утрачивает ритуальную сущность, претензии на изречение истины» [16]; «вверяя эту истину письму, мудрецы «вырывают» ее из замкнутого круга секты, представив при ярком свете дня на всеобщее обозрение» [17]; «лишаются своей загадочности и религиозной силы тайные сказания и магические формулы» [18]. Истина [19] в слове становится трансцендентной, в то время как в ритуальном действии она пребывала имманентной, и отношение к ней отныне будет сказываться в определениях стремления (любовь, ненависть, жажда и т. п.), из статуса непосредственного обладания она перемещается в нечто, к чему следует стремиться. Возможно ли, что Пифагор впервые имплицитно это обозначил, назвав себя философом? [20]

Акт познания — всегда акт смерти, и не только оттого, что требует от субъекта отказа от частного в качестве обретения всеобщего. Рассудок — ratio, но ratio есть также смысл и счет. Действительно, счет уже предполагает точку от-счета, свое «неприкрытое» предикациями основание (principium), по существу упраздняющее сам счет (разум, смысл) и сущее (бытийствующее определенно) своим неуловимым содержанием в числе (слове).

Для нас было важно подчеркнуть не типологическое сходство двух различных феноменов культуры, ибо история гуманитарной науки учит тому, что аналог (формальный) можно обнаружить решительно всему. Но тот факт, что и ритуал и философствование соотносятся именно со смертью, быть может, заставляет в очередной раз убедиться не только в едином семиотическом поле культуры, но и в формирующем его бессознательном факторе.

 


Рахманин Алексей Юрьевич — студент III курса кафедры религиоведения РХГИ.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Автор доклада осознает, что некоторые из нижеизложенных идей могут на первый взгляд показаться абсурдными. назад
[2] Платон. Собрание сочинений в 4-х тт. М., 1993, Т. 2, стр. 14. назад
[3] В случае, например, с Индией эта связь очевидна. См.: Радхакришнан С. Индийская философия. В 2 тт., СПб., 1994, Т. 1, стр. 116–120 и сл., Альбедиль М. Ф. Индуизм. СПб., 2000, стр. 80 и сл. назад
[4] Но не сотворение нового — см.: Евзлин Мих. Космогония и ритуал. М., 1993, стр. 168 и сл. назад
[5] Добавим, что обряд, в отличии от ритуала, может быть действием, соответственно, бессознательным и несвященным (в самом широком смысле). Подробнее см.: Геннеп ван А. Обряды перехода. М.,1999. назад
[6] Геннеп ван А. Указ. соч. стр. 78–79. назад
[7] Фихте И. Г. Сочинения в 2 тт., С.-Пб., 1993, Т. 1, стр. 59 (работа «О понятии наукоучения» 1794 г.) назад
[8] Там же. Cтр. 557 ( «Опыт нового изложения наукоучения» 1797 г.) назад
[9] Не заключенное в окружность сущего назад
[10] Но поскольку оно всегда иное, оно всегда может быть описано в единой системе терминов назад
[11] См., напр., Отега-и-Гассет. Что такое философия? М., 1991, стр. 88–90 назад
[12] Наверное поэтому «этический» аргумент является решающим. Здесь автор отсылает к концепции Байбурина и Левинтона (миф как структура синтагматическая и парадигматическая, т. е. поведенческая). назад
[13] Миф возникающий на уровне стратифицированного общества зачастую является результатом поздней спекуляции, и, следовательно, выполняет не первоначальную функцию комментария, но выступает неким введением в таинство и выполняет функцию своего рода эстетическую назад
[14] Использование данного понятия применительно к архаике некорректно назад
[15] Например того, чем был человек в «эпоху сновидений» ( Аранда, ц. Австралия, в качестве «объяснения» демонстрируется чуринга) назад
[16] Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. М., 1988, стр. 68 назад
[17] там же, стр. 73 назад
[18] там же, стр. 74 назад
[19] знать все как одно назад
[20] см.: Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. СПб., 1993, Т. 1, стр. 224

© СМУ, 2001 г.