МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ СЕМИНАР
«ФИЛОСОФСКИЕ И ДУХОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ И ОБЩЕСТВА»


Антонов Т. В.

ПРОЛОГ ПОЭМЫ ПАРМЕНИДА «О ПРИРОДЕ»: АЛЛЕГОРИЯ ИЛИ МИСТИКА? [*]

материалы 6-й ассамблеи молодых ученых и специалистов с. 57

Прежде чем перейти к общей характеристике пролога, необходимо исследовать стиль и характер текста, который дошел к нам от Парменида. Известно, что Парменид написал свою философскую поэму в стихах. Обращение к стихотворной форме изложения своих мыслей мы видим у Ксенофана и Эмпедокла. Уже в античности пытались найти объяснение такому обращению. Приведем несколько свидетельств, которые объясняют по своему этот выбор. Так у Плутарха (Как слушать поэтов, 2. 16 С) мы читаем: Стихи Эмпедокла и Парменида, Противоядия Никандра и Гномология Феогнида суть теоретические рассуждения, заимствующие у поэзии как средство возвышенность слога и размер, чтобы избежать прозрачности. Прокл говорит в одном месте (Комм. к Тимею 345, 12): А Парменид хоть и грешит неясностью из-за поэтической формы, а все же и он излагает путем доказательств эту теорию (платоновское различие умопостигаемого и возникшего). И в другом месте (Комм. к Пармениду , 665, 17): Парменид в поэзии таков: хотя уже сама поэтическая форма обязывала его пользоваться метафорами, фигурами и тропами, все же он был склонен к лишенной прикрас, сухой и ясной форме изложения.Поэтому речь его представляется скорее прозаической, нежели поэтической Симликий, говоря о Ксенофане, Пармениде и других философах, свидетельствует: Они опровергают лишь кажущуюся нелепость в рассуждениях предшественников, заботясь тем самым о поверхностных читателях, ибо древние имели обыкновение излагать свои мнения при помощи загадок.

Из приведенных свидетельств мы видим, что, с одной стороны, Парменид пользовался поэтической формой для метафорического выражения мыслей, с другой стороны, он остается приверженцем четкого и последовательного изложения основных своих положений. Таким образом, здесь налицо комбинированный подход к изложению своего учения, сочетающий в себе буквальный смысл и переносный. При анализе пролога текстологически были выявлены связи между языком Парменида и лексикой Гомера, Гесиода, лириков; из этого можно сделать вывод, что Парменид действовал в русле эпоса Гомера и Гесиода и лирической поэзии. Обращение к божеству за помощью встречается также у вышеупомянутых авторов. Гомер обращается в 1-ой строке Илиады к богине: Гнев, богиня, воспой… Когда в начале каталога кораблей Гомер призывает Муз помочь ему, он добавляет (Il. 2. 485): поскольку вы — богини, вы присутствуете и знаете все вещи. Гесиод был научен Музами, когда он пас своих овец под Геликоном, и стоит отметить, что они сказали ему (Theog. 27): Мы знаем, как сказать много ложных вещей, схожих с правдой и мы знаем, как произнести Истину, когда мы желаем. Существуют некоторые намеки на знакомство Парменида с орфическими, но из-за их небольшого количества нельзя сделать какой-либо вывод. Слово εἰδότα φῶτα (ст. 3), возможно, несет аллюзию на религиозное посвящение. Гораздо более отчетливо прослеживается влияние пифагореизма на Парменида. По свидетельству Диогена Лаэртия (IX 21–23): По словам Сотиона, он примкнул к пифагорейцу Аминию, сыну Диохета, мужу бедному, но добропорядочному. Его-то последователем он и предпочел стать, а после его смерти воздвиг ему усыпальницу как герою, ибо был знатного рода и богат; и именно Аминием, а не Ксенофаном был обращен к созерцательной жизни. Знакомство с пифагорейским учением подтверждается свидетельствами Ямвлиха (Vit. Pythag. 267), Анатолия Александрийского (de decade p. 30) и Гермиппом Смирнский (фр. 27 FHG). Трактат, приписываемый ритору Менандру из Лаодикеи, показывает, что олимпийские божества в Парменидовской космологии изображены физически, т. е. как особые персонификации стихий или сил (А. 151–152). Макробий включает Парменида в число тех, кто последовал Пифагорейскому учению о том, что антропоморфное изображение богов есть только уступка человеческой природе (А. 161). Дильс (Pl 11–12) утверждает, что Парменид почерпнул свои образы в пифагорейских кружках.

Таким образом, мы видим, что Парменид верил в богов (хотя и с некими оговорками) и полагался на их помощь, которую они могут дать в откровении. Мистическое путешествие в те времена не было экстраординарным событием: Аристей из Пропонесса мог совершать магические путешествия и появляться в двух местах одновременно (Hrdt. 4. 13); душа Гермотима была приспособлена покидать свое тело и бродить в поисках знания (Plin. H.N. 7. 174); Эпименид, покуда его тело спало много лет, общался с богинями Истиной и Справедливостью (Fr. I. PK); Абрис летал на дарованной ему стреле Аполлона Гиперборейского. Исходя из приведенных свидетельств, мы вполне допускаем, что Парменид совершил подобное путешествие и получил откровение. С другой стороны, полученное откровение несет не только непосредственную истину, но и зашифрованный в метафорах метод восхождения от чувственно воспринимаемого к умопостигаемому. Парменид, следуя правдоподобному мнению о положительной форме в познании, приходит к выводу, что существует умопостигаемое сущее, в котором отсутствует множественность, потому что сущее выступает как единое сущее, не допускающее никаких других форм сущего. Похождение областей мнений смертных и правдоподобных мнений — необходимая ступень на лестнице, ведущей к простоте истины. Поэтому, метафоры в прологе, объясненные нами в большинстве через теорию о двух формах, содержат руководство к применению для посвященных в мнения современных Пармениду философов. Путешествие Парменида — не только его путешествие, но одновременно является образцом, которому должен следовать истинный философ. Таким образом, в образе путешественника объединяются начало индивидуального философа Парменида и абстрактный тип человека, который поймет сказанное в прологе и попытается осуществить предложенное на практике, если будет настойчивым в своем стремлении познать истину. Такое соединение двух аспектов в понимании пролога дает нам возможность истолковать как весь пролог, так и его отдельные части, не только в метафорическом ключе, но и в буквальном. Буквальное и метафорическое истолкование не отрицают друг друга — они являются взаимодополняющими сторонами одного пути, который должен привести к умопостигаемому сущему.

 


Антонов Тимофей Викторович — канд. филос. наук, ассистент философского факультета СПбГУ.

ПРИМЕЧАНИЯ

[*] Работа выполнена в рамках проекта «Научные программы античной философии. Античная наука и философия, проблема метода в античной мысли»(грант РФФИ №01–06–99–501, руководитель проекта д-р. филос. наук, проф. Р. В. Светлов) назад

© СМУ, 2001 г.