М. В. Северин *

РЫЦАРСКАЯ АКАДЕМИЯ ВАЛЛЕНШТЕЙНА В ГЮСТРОВЕ: ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ, СОЦИАЛЬНЫЙ И РЕЛИГИОЗНЫЙ АСПЕКТЫ

материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 209-216

В историографии Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) вокруг личности Валленштейна сложилась необычная ситуация: будучи досконально исследован как полководец, политик, человек, Альбрехт фон Валленштейн и его деятельность практически не фигурируют в контекстных исследованиях. Это же касается и образовательных учреждений, в частности, рыцарской академии в Гюстрове. В общих работах до середины ХХ в., посвященных образованию в эпоху конфессионализации, эта академия не называется вообще, а в более поздних упоминается мельком как первая католическая академия на территории современной Германии.

11 марта 1628 г. Валленштейн получил от императора ленную грамоту на курфюршество Мекленбургское, размерами не уступавшее Фридландскому. Тем самым был создан прецедент, не имевший ранее места в Священной Римской Империи и не укладывавшийся в рамки ленного права: во главе лютеранского княжества встал князь-католик.

Находясь на периферии Священной Римской Империи, Мекленбургское курфюршество не имело особого политического или культурного значения как, например, Саксония. Отчасти поэтому проблемы, которые успела к тому времени принести Тридцатилетняя война, носили только общественно-религиозный характер, военными действиями его территории еще не были затронуты. Самой большой неприятностью был переход в кальвинизм Иоганна-Альбрехта, одного из братьев герцога, поставивший в глазах императора мирный Мекленбург в один ряд с Пфальцем. Основная масса дворянства — лютеране, они восприняли этот переход с глухим ропотом и не поддержали Иоганна-Альбрехта в его начинаниях. Фердинанд II подверг братьев опале, изгнал из Империи и этим ограничился.

Валленштейн, став герцогом Мекленбургским, повел себя очень осторожно. Он оказался в новой и для него, и для герцогства ситуации, когда легитимная власть и подданные были разного вероисповидания. Свою резиденцию он устроил в Гюстрове, принадлежавшем Иоганну-Альбрехту, а не в более крупном и обустроенном Шверине, так как в последнем была резиденция второго брата — Адольфа-Фридриха, честного лютеранина. Это был тонкий политический расчет: округа «заспанного городишки» была польщена, а недовольные могли, сохранив чувство собственного достоинства, фрондировать в столице, понемногу привыкая к новому герцогу. Единственный акт «религиозного радикализма», который позволил себе Валленштейн, снос недостроенной кальвинистской церкви в Гюстрове и возведение на ее фундаменте католической для нужд своего двора. В целом управление Мекленбургом шло по опробованному в Фридланде сценарию и комплекс мероприятий, направленных на «доместикацию» дворянства, аналогичен тому, что был проведен в Богемии. Одним из таких мероприятий было учреждение рыцарской академии в Гюстрове.

Информации об этой академии немного. Дело в том, что Валленштейн вел активную деятельность в Мекленбурге только два года: с 1628 и до начала 1630 г. Примерно со второй половины 1628 г. началась работа по созданию нового образовательного учреждения. Официальной датой создания академии в Гюстрове можно считать 31 января 1629 г., когда Валленштейн объявил об ее открытии, утвердил губернатора академии, состав служащих и установил им жалование. Просуществовала она до конца 1630 г., когда войска Густава-Адольфа заняли Мекленбург. Общее число служащих академии достигало 30. Рассчитана она была на 12 учеников.

Академии выделялось немалое финансирование. Только содержание профессуры, учеников и прислуги обходилось в 6282 рейхсталера ежегодно. Для сравнения: общий доход, который приносили владения Валленштейна, составлял несколько сот тысяч талеров в год. Расходы на содержание были выше, чем в тюбингенской и кассельской академиях. Более того, ни в одном из источников нет упоминания о взимании платы за обучение, в то время как ученики тюбингенской и кассельской рыцарских академий сами содержали себя и в некоторых случаях вносили плату за обучение. В Гюстрове же ученики не только не платили за обучение, но и находились на полном содержании академии. Следовательно, бедная семья могла уменьшить свои расходы, отправив одного из детей в академию, в результате юноша из захудалого рода мог получить доступ к образованию и, впоследствии, к карьере.

Учебная программа была весьма скромной и академию правильней было бы назвать школой. Список дисциплин характерен для рыцарских академий. Молодые дворяне получали знания, необходимые для того, чтобы начать службу в дворянской среде: грамота национальная, грамота латинская, общие знания по литературе и истории, этикет, военные навыки. Получивший такое образование юноша мог, исходя из своих склонностей, стать офицером в армии либо служить при дворе. Этим образование в Гюстрове ограничивалось. Дело еще и в том, что Валленштейну при организации академии приходилось рассчитывать только на свои возможности. Практическая управляемость образования в рыцарской академии налагала на последнее определенные рамки, за которыми становилось необходимым, среди прочего, жесткое конфессиональное определение.

Как уже сказано, Валленштейн оказался в уникальной ситуации, когда его подданные были лютеране, и методы организации Фридланда требовали серьезной поправки в Мекленбурге. Опыт гитшинской академии, имевшей ярко выраженный католический характер и функционировавшей при некотором участии иезуитов, в Гюстрове был малоприменим.

В работе «Ritterakademien der Frühen Neuzeit» Н. Конрадс цитирует один из актов австрийского военного архива, в котором упоминается предписание господину де Лазюру, губернатору, организовать академию по образу академии в Нидерландах. Следовательно, де Лазюр получил вполне определенную инструкцию, согласно которой обучение в Гюстрове должно было базироваться на протестантской же образовательной традиции. С другой стороны, при открытии академии Валленштейн сделал следующий ход: в Гюстров были отправлены трое юношей из рода Валленштейн и двое из рода Харрах. Таким образом, престиж академии сразу был поднят на определенный уровень: учеба вместе с графскими отпрысками (тем более с родственниками новоиспеченного герцога) являлась своеобразной гарантией соответствующего социальному статусу образования в глазах родителей, отдающих своих наследников в академию. Но пятеро юношей были католиками, а один из них, Францель Харрах, был послан в Гюстров, чтобы учиться подальше от иезуитов, которые имели на него слишком большое влияние. То есть и о лютеранском образовании в Гюстрове также говорить нельзя. Г. Лиш, развивая свою теорию католической экспансии, указывает также явные или предполагаемые национальность и вероисповедание преподавателей, имея в виду то, что большинство были католиками. Нам эти сведения интересны тем, что дают некоторое представление о принципе набора преподавателей академии. Сама оценка представляется спорной — вряд ли имело место направленное насаждение католицизма.

Более верной представляется следующая точка зрения. Валленштейн, создавая академию в Гюстрове, преследовал свои, вполне понятные цели: во-первых, завоевать симпатию мекленбургского дворянства как такового, во-вторых, максимально связать оба герцогства, сделать их единым во всех отношениях владением. Таким образом, он мог предложить дворянству только объективное качество образования и, следовательно, старался привлечь лучшие кадры. Тогда национальность преподавателей видится в другом свете: самая сильная на начало XVII в. литературная школа — французская, учитель словесности — француз; латынь, сильная и в самой Германии, преподается немцем — лютеранином; фехтование, верховая езда и фортификация — итальянцами; учитель танцев и этикета — англичанин, видимо, чтобы не смущать лютеранскую аудиторию бросающимися в глаза бытовыми различиями и дать возможность овладеть привычным, принятым в среде дворян-протестантов этикетом (богемцев в данном случае можно не учитывать: они или должны были уже овладеть манерами при дворе дяди в достаточной степени, или же на самом деле различия были настолько незначительны, что Валленштейн сознательно пренебрег ими).

Начальный уровень образования позволил обойти или сгладить конфессиональные различия, усадив за одну парту католиков и лютеран, которых учили католики и лютеране. Следовательно, рыцарскую школу в Гюстрове нельзя относить к католическим, как это сделали Г. Лиш или Н. Конрадс. Особые условия ее возникновения определили и особый, внеконфессионально-примирительный, ранее не встречавшийся тип образования.

В Гитшин Валленштейном еще до создания гюстровской академии было отправлено на учебу 8 юношей из дворянских родов Мекленбурга (видимо, наиболее прогрессивных). Их имена известны, в отличие от имен учеников самой гюстровской академии. Поэтому возможно сделать своего рода «социальное анкетирование» мекленбургской аудитории гитшинской академии, что позволяет, хотя и косвенно, судить, во-первых об авторитете валленштейновских академий, во-вторых, о реальном уровне образования, ими даваемого. Можно выделить следующие характерные моменты: все юноши из вышеназванных фамилий были или представители младших ветвей рода, или средне-младшие в ряду детей основной ветви, т. е. те, на которых не лежала ответственность за сохранение рода. Как сказано выше, ученики находились на содержании академии, и учеба одного из младших сыновей там снимала часть экономической нагрузки на род. В условиях политической нестабильности ни одна семья не решилась доверить Валленштейну будущее рода. Зато большинство мекленбургских учеников гитшинской академии активно участвовали в государственной жизни Империи и других европейских держав, подтверждая своими биографиями эффективность данного Валленштейном образования.

Все вышесказанное позволяет сделать некоторые выводы о рыцарской академии в Мекленбурге:

1. Условия, в которых была создана рыцарская академия в Гюстрове, существенно отличались от условий создания академии в Гитшине, и при исследовании нужно четко разделять эти академии.

2. В Мекленбурге с приходом Валленштейна создалась беспрецедентная в истории Священной Римской Империи ситуация, когда герцог и подданные разных конфессий должны были искать пути мирного сосуществования. По тому, что в январе 1630 г., спустя значительное время после получения ленной грамоты на герцогство присяга сословий была все-таки принесена, т. е. можно утверждать, что Валленштейну удалось наладить отношения с местным дворянством. Созданная в таких необычных условиях, академия в Гюстрове была лишена определенной конфессиональной окраски. Это стало возможным благодаря конфессиональному балансу преподавателей и смешанной аудитории слушателей, а также тому, что небольшой, ориентированный на практическое применение полученных знаний учебный план не затрагивал связанных с вероисповеданием вопросов.


*Северин Максим Владимирович — исторический факультет СПбГУ

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)