Г. А. Князев *

МЕХАНИЗМ РАЗВИТИЯ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНТЕГРАЦИИ

материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 200-204

1. Развитие европейской интеграции в последние годы привело к тому, что Евросоюз приобрел черты, которыми ранее обладали только объединения, с самого начала носившие государственный характер — конфедерации. К такому же результату стремятся Россия и Белоруссия. Из этого следует, что международная интеграция в своем развитии может перейти в государственную. Однако господствующие в настоящее время подходы к соотношению международного и внутригосударственного права непригодны для объяснения возможности и механизма такого перехода. Монистические доктрины, признающие международное право частью национального или его приоритет, отвергают самостоятельное существование одной из правовых систем, отчего никакой границы между ними, за которой интеграция переходит в новое качество, для их сторонников не существует. Дуалистический подход известен отечественной юридической науке прежде всего по трудам итальянского международника Д. Анцилотти, а также по способу имплементации государствами общего права. Но с позиции этого подхода, хотя и признается наличие границы между государственным и международным правом, однако не сохраняется тождество предмета исследования. В результате получается не сплошной переход, а прерывное уничтожение с возникновением как бы из ничего. Чтобы избежать односторонности, присущей названным учениям, и объединить все ценное в них в едином подходе, следует выявить основное противоречие интеграционного процесса и проследить его развитие на каждой стадии.

Интеграция носит международный характер только до тех пор, пока она является формой интернационализации. Основное противоречие на международной стадии интеграции есть противоречие между публично-правовым характером содержания (т. е. государств-членов) и частно-правовой формой ее организации (т. е. юридического лица — субъекта частно-правового). С ростом степени централизации это противоречие обостряется: прежняя форма начинает тормозить развитие переполнившего ее содержания. «Верхи» (т. е. международная организация) уже не могут управлять по-старому, ибо эффективное управление по достижении высокого уровня целостности невозможно при отсутствии государственно-властных полномочий. Интересы государств также вступают в противоречие с прежним международно-правовым их взаимоотношением: международная структура не в состоянии из-за своего изолированного правового положения обеспечить достаточный уровень: а) ответственности за свои действия и б) народовластия. В общем, международной организации не достает легитимности, поэтому она начинает нуждаться в публично-правовой «крыше».

Для этого создается конфедерация ее государств-членов, опирающаяся на тот уровень межгосударственного сотрудничества, который был достигнут на этапе их международной интеграции. Конфедерация является уже не международной организацией, а государственным образованием, и интеграция ее субъектов под действием конфедеративных связей имеет иное содержание. На новой ступени развития интеграции интернационализация экономической и политической жизни переходит в свою противоположность — транснационализацию. Различие между этими двумя содержаниями интеграции состоит в том, что является центром интеграции. В первом случае это международная структура, во втором — иностранное государство. Если интернационализация — это «омеждународнивание» права, то транснационализация — это его «размеждународнивание», но с сохранением его единства. Поэтому результатом интеграции, независимо от ее содержания, является образование единого экономического и политического пространства в пределах территории интегрирующихся государств. Следствием перехода одного содержания интеграции — интернационализации в другое — транснационализацию становится обращение вектора передачи полномочий от международной в национальную сферу. В результате интеграционная группировка государств обособляется от остальных стран мира, лишаясь прежней открытости, выражавшейся в слиянии международных связей из-за их однотипности (международно-правовые отношения основываются на принципах всего международного сообщества государств, поэтому интернационализация жизни государства есть интеграция этого государства в международное сообщество государств). Международные договоры между государствами, ставшими субъектами конфедерации, имплементируются в конфедеральное право и перестают быть частью международного права. Таким образом конфедеративные связи поглощают связи международные.

Учредительный акт прежней международной организации может прекратить действие с заменой на учредительный акт конфедерации (см., напр. ст. 68 Договора о создании Союзного государства) либо будет продолжать действовать с изменениями, отражающими новое состояние. В последнем случае интеграционная организация не поглощается возникшим союзом, а становится его институциональной опорой — своего рода «конфедератором» (так, Европейские Сообщества стали одной из трех «опор» Евросоюза). Применение такой сложной юридической конструкции можно объяснить тем, что в современных условиях международная организация не может просто превратиться в государственное образование. Международные организации обладают самостоятельной правосубъектностью и действуют на международной арене подобно элементам гражданского общества, защищая частные интересы своих государств-членов, а не общие интересы всего человечества. Допущение возможности перехода международной организации в новое качество — федерацию или конфедерацию (см.: Маргиев В. И. О некоторых особенностях внутреннего права Европейских Сообществ // Правоведение. 1999. No 1. C. 209) либо возможности соединения в одном союзе признаков конфедерации и международной организации (см.: Румянцев О. Г. Формируется правовая система Союза Беларуси и России // Журнал российского права. 1998. No 4/5. C. 204) по сути воспроизводит отождествление лица и государства, характерное для эпохи феодализма и несовместимое с современными взглядами на общество. Противоречие, имевшее место на международном этапе интеграции и положившее ему конец, с появлением конфедерации не исчезает, оно лишь уходит вглубь. В масштабах союза формируется гражданское общество. Интеграционная организация, став конфедератором, продолжает оставаться частно-правовым субъектом (она даже не получает статуса органа государственной власти) и стремится действовать в частных интересах, теперь уже в своих собственных. Будучи на начальном этапе государственной интеграции опорой союза, конфедератор начинает постепенно тормозить его развитие.

В результате противоречие интеграции переходит в следующую стадию своего развития — в основное противоречие конфедерации. Некоторые авторы отмечают очевидность известной противоречивости конфедерации (см.: Каменская Г., Родионов А. Унитарное государство — Федерация — Конфедерация // Российская провинция. 1993. No 1. С. 147). Конфедерация является единственным государственным объединением, изначально, в самой своей сути воплощающим противоречивую идею, которая, как отмечал еще американский федералист Гамильтон, состояла в том, чтобы «совместить несовместимое: усилить федеральную власть без ослабления власти штатов, добиться суверенитета Союза и полной независимости штатов» (Американские федералисты: Гамильтон, Мэдисон, Джей. Избранные статьи. Вермонт (США), 1990. С. 92). В составе конфедерации государства становятся выразителями частных, партикулярных интересов, противопоставляя их общим, конфедеральным. Свой суверенитет они начинают использовать как орудие в борьбе с союзным центром. Отмеченное противоречие является источником развития конфедерации, в ходе которого она распадается либо трансформируется в федерацию.


*Князев Герман Александрович — канд. юрид. наук, доцент СПб государственного инженерно-экономического университета

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)