Е. А. Чавыкина *

СПОСОБЫ ПЕРЕДАЧИ ПОСЕССИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПАМЯТНИКАХ ПИСЬМЕННОСТИ XVII в.

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 188-194

Изучение синтаксического строя русского языка, установление того, каким изменениям подверглись синтаксические нормы русского языка в ходе его становления и развития, как эти изменения отразились в памятниках различных жанров, продолжают оставаться актуальными задачами языкознания. Исторический синтаксис — малоизученная область лингвистической науки, чем и обусловливается интерес к этому разделу языкознания. Важную роль в формировании русского национального языка в его устных и письменных формах сыграл деловой язык XVII в. Деловая письменность этого переходного периода предстает как развивающаяся и сложная система деловых документов, разнообразных по форме и целевому назначению, по степени своей социальной значимости, по сфере использования и по своим формальным особенностям.

Категория посессивности — одна из разновидностей более общей семантической категории реляционности — включает несколько субкатегорий, в основе которых лежат отношения обладания, принадлежности, партитивности и т. п. Сложность данной категории приводит к различным ее толкованиям. Следует отметить, что и сами термины «принадлежность», «посессивность», «притяжательность» в научной литературе часто замещают друг друга. Одни лингвисты сводят семантику посессивности к значениям обладания, владения, тогда как другие склоняются к расширенному пониманию данной категории как связующего значения, реализующегося в сочетаниях самой различной семантики. Термин «посессивность» стал многозначным. Он обозначает основное понятие, категорию, а также особый вид отношений, наряду с принадлежностью и притяжательностью. Во многих исследованиях указывается, что принадлежностные и посессивные признаки различаются точкой отсчета при обозначении отношений владельца и предмета. Н. В. Логунова отмечает, что «передача отношений со стороны предмета обладания составляет содержание субъекта обладания, посессора — посессивного признака».

В памятниках письменности XVII в. согласованные конструкции, как и в предшествующие периоды развития языка, занимают основное место в системе средств передачи посессивных отношений. Однако посессивные конструкции с притяжательными прилагательными начинают утрачивать притяжательное значение. Это обусловлено следующими причинами: 1) притяжательные и относительные прилагательные активно развивают качественное значение (царский нищий богомолец); 2) перестают нести собственно притяжательное значение прилагательные, входящие в состав этикетных формул (сироты твои государевы); 3) утрачивают притяжательное значение прилагательные, обозначающие религиозные понятия (заповедь Христова, слово Божие). Конструкции с притяжательными прилагательными сужают комплекс своих значений и заменяются управляемыми конструкциями с родительным падежом принадлежности, иногда с предлогом. Такому постепенному вытеснению согласованных конструкций несогласованными способствовало изменившееся восприятие принадлежностных отношений: точкой отсчета при их передаче становится чаще не предмет обладания, а сам владелец. Рост активности падежных и предложно-падежных форм со значением принадлежности в русском языке XVII в. обусловливается изменившимся восприятием отношений владельца и предмета, поддержанным определенными процессами и тенденциями в развитии грамматического строя русского языка. Широкому распространению конструкций с родительным падежом способствовало и отсутствие ограничений их жанровыми и стилистическими характеристиками текста. Конструкции с родительным падежом постепенно вытесняют притяжательные формы, но с другой стороны сами вытесняются более удобной и многозначной конструкцией у+род. пад.

Таким образом, в систему средств передачи посессивных отношений в памятниках письменности XVII в. активно входит конструкция у+род. пад., хотя генетически она принадлежит к разговорной речи. Это объясняется двумя причинами: 1) литературно-письменный язык XVII в. испытывает активное влияние живой разговорной речи, что отразилось в первую очередь в памятниках деловой письменности и 2) конструкция у+род. пад. обозначает владельца активного, способного каким-либо образом контролировать предмет принадлежности, который находится в сфере его влияния. Это соответствует наметившемуся переходу от характеристики объекта обладания к передаче разнообразных оттенков отношения владельца и принадлежащего ему предмета.

В современном русском языке конструкция у+род. пад. считается одним из основных средств передачи посессивных отношений, поэтому представляет особый интерес история их появления и функционирования. О происхождении данной конструкции нет однозначного мнения до настоящего времени, однако можно указать, что появление конструкций у+род.пад. связано с процессом переразложения. Эти возникшие сочетания неоднородны по тому значению и оттенку значения, которые они передают. Важную роль при этом играет не только препозиция или постпозиция к определяемому слову, но также и способ выражения подлежащего и сказуемого. Основное деление всех конструкций по значению можно провести, учитывая определения принадлежности и посессивности: посессивность — это взгляд на отношения со стороны владельца предмета, а принадлежность — со стороны самого предмета.

При исследовании памятников письменности XVII в. было выявлено, что посессивное значение родительного падежа с предлогом у обусловливается несколькими факторами: владелец должен быть назван одушевленным существительным; объект обладания — всегда подлежащее; сказуемое выражено глаголом «быть» (или, если сказуемого нет, должно подразумеваться).

Значение принадлежности выявляется в конструкциях у+род. пад. при наличии следующих контекстных условий: постпозиция у+род. пад. по отношению к существительному — предмету принадлежности; существительное — предмет принадлежности выполняет функцию подлежащего или должно быть существительным пространственной семантики и являться обстоятельством места. Если существительное — предмет принадлежности —  выполняет функцию подлежащего, то сказуемое должно обозначать такой признак или такое действие, которое не распространялось бы на владельца предмета как на объект. В большинстве случаев конструкция передает лишь оттенки принадлежностного значения, выступает как многофункциональное и передает несколько значений. Очень активно употребляется конструкция для передачи пространственных отношений, в этом случае сочетания у+род. пад. находится в постпозиции к существительному — предмету принадлежности, и оттенок принадлежностного значения появляется за счет того, что за родительным падежом следует обстоятельство места, которое как бы переносит на себя часть пространственного значения, освобождая тем самым семантику принадлежности в форме у+род. пад. Если предмет принадлежности вовлекается в сферу глагольного действия как объект, то и владелец предмета становится или объектом этого действия или субъектом лишения, удаления. Особенно часто употребляется у+род. пад. для обозначения субъекта лишения: В других случаях посессивные отношения заменяются субъектно-объектными отношениями или передают значение субъекта ситуации и другие. Все эти значения соединяются с оттенком посессивного.

Переразложением связей слов в предложении обусловлена и еще одна характерная черта синтаксиса древнерусского языка, проявившаяся особенно ярко в исследуемых памятниках XVII в. — повторение предлогов. В исследуемых древнерусских памятниках предлог повторяется тогда, когда определение (или приложение) и определяемое слово имеют большой удельный вес в контексте. Повторение предлогов обычно происходило перед однородными членами предложения, выраженными именем существительным, а так же перед определением (в том числе и приложением) и определяемым словом. Предлог у повторяется чаще всего в челобитных, отражающих живую разговорную речь. В памятниках других жанров повторение предлогов встречается реже. В конструкциях, передающих собственно посессивные отношения, повтор предлогов не встречается. Благодаря многообразию значений, передаваемых конструкцией у+род. пад., она активно употребляется в разговорной речи, откуда проникает в неофициально-деловые документы, памятники демократической сатиры и активно в них используется.

Таким образом, процесс переразложения связей слов в предложении привел к значительным изменениям в функционировании конструкции у+род. пад. В сфере глагольного влияния остаются те сочетания, которые через существительное — предмет обладания вступают в объектные отношения с глаголами быть и иметь, т. е. передают посессивные отношения. В препозиции, а зачастую и при дистантном положении по отношению к существительному  — предмету принадлежности конструкции получают возможность самостоятельного употребления предложно-падежного сочетания у+род. пад., т. е. передается субъектное отношение (субъект состояния, субъект лишения, субъект ситуации и другие). Постпозиция сочетания у+род. пад. по отношению к предмету принадлежности или обстоятельству места способствует оформлению нового типа именных соединений, передающих принадлежностные отношения.

Можно говорить о том, что в XVII веке наметились основные пути развития в системе средств передачи посессивных отношений, что в первую очередь отразилось в памятниках деловой письменности (Соборном Уложении царя Алексея Михайловича 1649 г., представляющем собой официально-деловую письменность; в челобитных, приходно-расходных книгах, отводных росписях, описях имущества и т. д., представляющих собой тексты неофициально-деловой письменности и отражающих черты народной речи) и произведениях демократической сатиры этого периода.


*Чавыкина Елена Александровна — Сыктывкарский государственный университет

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)