О. C. Мартьянова *

ПРОБЛЕМА РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКОЙ ТАЙНЫ, ИЛИ ЧТО МЫ ПРЕПОДАЕМ?

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 119-124

Философия сегодня числится в списке обязательных предметов вузовской программы. При этом какой-то идеологической нагрузки (как это было раньше) курс философии целенаправленно не несет. Тем не менее, потребность в философски оформленном мировоззрении остается базисной духовной потребностью человека. Возникает вопрос: насколько философия как учебный предмет отвечает целям формирования какого-то мировоззрения и какого именно?

Действующий образовательный стандарт по философии определяет структуру курса, круг вопросов, которые необходимо рассмотреть со студентами, но не дает рекомендаций относительно того, какую собственно философию нужно преподавать. Получается, что свою философскую веру каждый преподаватель философии должен выбирать сам в соответствии с личными предпочтениями. Вузовский курс философии состоит из двух частей: первый семестр — история философии, второй —  вопросы гносеологии, антропологии, социальной философии и т. д. При этом структура и содержание курса одинаковы для студентов всех специальностей (разница только в количестве часов — для гуманитариев, как правило, курс философии по объему вдвое больше чем для «технарей»).

Насколько обоснована и чем оправдывается такая ситуация?

Определяя цели вузовской философии, чаще всего говорят о том, что изучая философию, студенты учатся думать, философски подходить к осмыслению «вечных вопросов». Поскольку же «прямо» научить мыслить нельзя (можно показать пример такого мышления), то, знакомясь с произведениями классиков, слушая лекции преподавателя, студенты как бы учатся через образцы философствования.

На практике содержание занятий по философии (несмотря на единый стандарт) на разных факультетах очень различно, что обусловлено интеллектуальным уровнем аудитории. И тот минимально достаточный для философского мышления категориальный аппарат, который студенты одних факультетов могут освоить за несколько вводных занятий, студенты других факультетов могут не освоить никогда. И именно в этом случае о философии остается воспоминание как чем-то туманном, очень сложном и не имеющем определенного отношения к реальной жизни.

С нашей точки зрения, стандартная структура и содержание курса философии должны быть самодостаточными (независимо от индивидуальных философских предпочтений преподавателя) для выполнения главной цели вузовской философии  —  формирования жизнеспособного мировоззрения. Исходя из этой задачи должна строится и структура самого курса, и выбор тем, и семинарские занятия. Отсутствие определенных мировоззренческих основ в сегодняшнем образовательном стандарте по философии ведет не только к невыполнению мировоззренческой цели учебной философии, но и провоцирует ситуации непреднамеренного вторжения в сложившееся религиозное мировоззрение некоторых студентов.

Церковь у нас в стране отделена от государства. Соответственно и государственное образование в России тоже светское. Однако не все так просто. В процессе преподавания курса философии и религиоведения возникают особенные проблемы, связанные с той принципиально новой студенческой аудиторией, которая нас встречает сегодня в вузах.

Если мы обратим внимание на годы рождения наших студентов-младшекурсников, то это 1983, 1984 и уже 1985 год. Это практически первое новое поколение новой, идеологически раскованной России. Некоторые нынешние студенты еще в младших классах стали посещать воскресную православную школу. И сегодня практически на каждом потоке найдется несколько студентов, которые имеют четко оформленное религиозное мировоззрение. Вправе ли мы, не предлагая никакого позитивного мировоззрения взамен, вносить сомнения в души и умы верующих студентов?

Верующие студенты рассказывают, что родители (которые воспитали своих детей в духе православия) советуют им слушать то, что говорят о религии, Боге, Церкви в университете, но стараться пропускать все это мимо ушей, не брать в голову. Этот вопрос отнюдь не праздный, поскольку преподавателю практически ничего не стоит (просто непреднамеренно) запутать какого-нибудь неискушенного в философских хитросплетениях студента и нарушить его мировоззренческую цельность.

Еще одна проблема — религиозная тайна.

Религия всегда связана с тайной. Научный поиск — процесс трудно управляемый, движимый интересом ученого. При исследовании религиоведческих вопросов, вольно или невольно происходит вторжение в сферу сакрального. Пространство религиозной тайны, жизненно необходимое для акта веры, тем самым сужается. При работе науки с религией практически происходит процесс постепенной демистификации последней. Влекомый детской радостью открытия, разум не может ни остановиться в священном трепете перед невысказанным, ни устоять перед соблазном объяснить все и вся. Остановиться не для того, чтобы как-то сознательно ограничить сферу познания, а скорее для того, чтобы мировоззренчески оценить тот результат, который получается на выходе.

Что должно быть цензурой для ученого, который занимается демистификацией религии? В какой аудитории и в какой форме он может безболезненно опробовать свои результаты? Надо ли говорить, что информация, неправильно, не вовремя и не в том пространстве транслируемая, может реально произвести эффект разрушения?

Сегодня серьезно поставлена и проблема мотивацией в освоении курса философии. Понятно, что изучение истории философии требует затратного интеллектуального труда. Такая трата себя, своего времени, своего внимания, своего ума должна быть серьезно мотивирована для молодых людей, которые сегодня каждую минуту своей жизни закладывают основы своего характера, своего внутреннего мира, а значит  —  судьбы.

Хороший педагог должен отвечать прежде всего потребностям аудитории, а не требованиям программы. Если действующая программа не работает, то нетрудно предположить, что надо менять — студентов или программу. То, над чем стоит серьезно поработать философам, это какие-то основные моменты нового современного мировоззрения, которое можно было свободно транслировать через вузовский курс философии и другие социально-гуманитарные дисциплины. Правда, для начала такой работы должен быть преодолен страх возможности существования (и разрушительного социального использования) «всеобщего», «единого» мировоззрения, ибо это было у нас не так давно.

Вопрос в том, какое это может быть мировоззрение? Предположим, что такое мировоззрение может основываться на философии жизнеспособности. Жизнеспособность понимается как способность человека или целого поколения выжить, не деградируя, в жестких условиях социальной и природной среды, развиться и возвыситься духовно, воспроизвести и воспитать потомство, не менее жизнеспособное в духовном, биологическом и социальном плане. Жизнеспособность предполагает духовную, социальную активность личности и поколения в целом, направленную на преобразование внешней среды, на формирование самого себя в соответствии с заданными целями.


*Мартьянова Ольга Сергеевна — канд. филос. наук, старший преподаватель кафедры философии Петрозаводского государственного университета

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)