Д. В. Мельник *

МЕТОДОЛОГИЯ ПОЗИТИВИЗМА И ПРЕДЕЛЫ ОБЪЕКТИВНОСТИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКЕ

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 114-119

Данная работа посвящена достаточно узкому вопросу — критическому анализу методологии позитивистского направления экономической теории, одним из самых видных представителей которого на современном этапе является известный американский экономист Милтон Фридмен. Но, вместе с тем, распространение влияния позитивизма в ХХ в. — весьма показательный с точки зрения социологических основ развития науки процесс. И как таковой он позволяет затронуть широкий круг проблем, связанных с пределами объективности научного знания, с особенностями и перспективами развития методологии экономической теории.

Возможна ли позитивная наука об обществе? Ответить на этот вопрос (как, собственно, и доказать его обоснованность) можно, лишь определив, что такое позитивизм применительно к экономической теории. На первый взгляд, для этого достаточно, вслед за М. Фридменом, привести известное разграничение Джона Невилла Кейнса (отца известного экономиста Джона Мейнарда Кейнса) между нормативной наукой (о том, что «должно быть») и позитивной наукой (о том, «что есть»)[1]. Таким образом, позитивная наука исследует реальные закономерности подтверждаемые фактами. И данное определение вряд ли может быть основой для возникновения каких-либо противоречий. Однако более детальное сопоставление взглядов Невилла Кейнса и Фридмена выявляет наличие между ними несоответствия носящего фундаментальный, а не формальный характер.

В самом деле — насколько объективными, не зависящими от внешних обстоятельств могут быть выводы позитивной экономической науки? С точки зрения Фридмена, «позитивная экономическая наука является или может являться «объективной» наукой точно в том же смысле, как и любая из физических наук[2]. В этом смысле ее задача — создавать гипотезы и формулировать их в таком виде, в котором они могут опровергаться фактами. При этом позитивисты прекрасно понимают, что факты общественной жизни отличны от фактов материального мира. (Сюда также следует добавить, вслед за Кейнсом, что они отличны также и от фактов мира индивидуальных психических процессов)[3].

Вопрос здесь, таким образом, заключается в том, насколько объективны сами факты. Прежде всего, могут ли они искажаться в зависимости от выбранного «угла зрения»? С точки зрения позитивистов, это не играет никакой роли, ведь и между наблюдателем и объектом в физических исследованиях также могут возникать своего рода взаимодействия. Естественным возражением здесь может являться то, что есть принципиальное различие между наблюдателем как физическим телом, которое подвержено по существу тем же законам материи, что и неодушевленные объекты и наблюдателем как частью общественного окружения.

Вместе с тем при рассмотрении данной проблемы можно использовать и более глубокий подтекст. Имеют ли экономические явления природу, отличную от явлений, рассматриваемых в других науках? Чтобы доказать, что факты общественной науки тождественны фактам науки естественной, иными словами, чтобы доказать применимость одной методологии для всех областей, следует доказать, что предмет исследования экономической науки не содержит в себе ничего такого, что могло бы обусловить неизбежность различия в подходах. То есть определение предмета экономической науки не должно содержать понятий, принципиально отличных от мира естественных наук.

Именно определение предмета науки, ее задач и границ исследования задает ту роль, которую играют в ней применяемые в процессе познания логические приемы. И если вслед за Кейнсом признать, что экономическая наука занимается областью общественных явлений, связанных с феноменом богатства и что «до определенной степени возможно отделить исследования феномена богатства от других общественных феноменов[4], то можно спорить о том, насколько универсален сам феномен богатства, однако нельзя отказаться от исследования общества и особых общественных отношений. И даже признание того, что действия людей здесь могут иметь в своей основе специфические индивидуальные реакции, составляющие «экономическое поведение», не означает, что изучение такого поведения перестает иметь особый, самостоятельный характер, ибо в центре внимания остаются «не простые законы человеческой природы, но законы сложных общественных фактов, вытекающие из простых законов человеческой природы[5].

Очевидно, подход Фридмена принципиально отличен. Чтобы экономика перестала быть наукой об обществе, необходим был «безобидный» переход от рассмотрения экономики как науки о материальном богатстве к экономике как науке о рациональном выборе на основе субъективных предпочтений. Для нас здесь однако важны не причины этого перехода. В данном контексте более существенно еще раз подчеркнуть тот факт, что именно различные подходы к предмету науки ведут к различиям в методах.

Принципиальный вопрос, таким образом, заключается не в том, чтобы обосновать «объективность» фактов, ибо сама эта объективность, с нашей точки зрения, играет у позитивистов роль постулата. Пытаясь уйти от «априорности» в науке, они пытаются показать, что нет ничего, чтобы могло предшествовать логическому процессу и кардинально влиять на него. Более того, сам логический процесс окончательно замыкается в себе, он связан с реальностью лишь тем, что если факты опровергают его результаты, то необходимо построение новых, более соответствующих фактам гипотез. Следует отметить также, что указание на то, что факты опровергают гипотезу, а не подтверждают ее — искусная, но одновременно схоластическая попытка связать мир логики и мир реальности, разомкнуть цепь тавтологий, ибо с точки зрения, выбранной Фридменом, последнее означало бы, что факты лишь подтверждают другие факты.

Действительно важный вопрос заключается в другом — существуют ли предпосылки в реальном, а не в условном, как у Фридмена, понимании. Ведь выбор между двумя в равной степени абстрактными подходами — является ли общество тем, «что есть» или тем, что «должно быть» — определяющий дальнейший ход логических рассуждений сам по себе не может быть обоснован логически. Он носит исключительно идеологический характер. Именно идеология задает реальные, а не формальные предпосылки, формирует те оценки, которые в значительной степени предшествуют формированию научных гипотез.

Вообще говоря, важнейшая задача позитивизма — устранить само понятие идеологии из рассмотрения науки. Это очень легко сделать, если считать ее следствием лишь сознательной апологетики. Но идеология — это бессознательная рационализация общественной жизни, неизбежно возникающая в силу внутренней логики социальных процессов. В науке подобная рационализация проявляется в виде претензии на автономность, объективность научного знания, что приводит фактически к неосознанной апологетике конкретных исторических и социально-экономических условий. Общественные отношения в конечном итоге накладывают отпечаток и на научное знание. И было бы весьма существенным упрощением считать, что ученые черпают материал для своих исследований непосредственно из внешнего мира. Скорее он доходит до них опосредованно, через мир теоретических абстракций. Ученые формируют свои идеи в той социальной среде, в которой они вращаются — в профессиональном научном сообществе. Поэтому позитивистская попытка отделить науку от ученых, с одной стороны, логична, с другой же — бесплодна.

Идеологичность науки можно и нужно воспринимать не только в негативном смысле. Для этого необходимо иметь возможность критически рассматривать не только выводы теории, но и лежащую в ее основе идеологию, другими словами, пользуясь терминологией позитивистов, «фальсифицировать» предпосылки (понимаемые в широком, а не в формальном значении).

Итак, возможна ли позитивная наука об обществе? Она необходима. Но для этого требуется признание реальности самого общества как особого феномена со своими законами, не только подвергаемыми научному исследованию, но и способными влиять на его ход. Именно признание идеологичности экономической науки открывает возможности для ее деидеологизации, для перехода от методологического тоталитаризма к плюралистичности в оценке научных подходов, для построения более общих теорий, в рамках которых каждая частная играет свою роль в объяснении тех или иных явлений и сторон общественной жизни.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // THESIS. 1994. Т. 2. Вып. 4.

[2] Там же. С. 21.

[3] Keynes J. N. The Scope and Method of Political Economy. London; New York, 1891. P. 85–86.

[4] Ibid. P. 13.

[5] Ibid. P. 86.


*Мельник Денис Валерьевич — ассистент кафедры истории экономики и экономической мысли экономического факультета СПбГУ

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)