А. Е. Радеев *

К ПОРЯДКУ МЫСЛИ РАННЕЙ ФИЛОСОФИИ НИЦШЕ

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 88-93

На сегодняшний день взгляды Ницше принимаются как одни из определяющих для состояния культуры как ушедшего ХХ, так и наступившего ХХI в. Очевидно, что эти взгляды на разных этапах культуры понимались по-разному, но почти всегда подчеркивалась если не хаотичность, то по крайней мере беспорядочность и уж тем более бессистемность мыслей Ницше. Относительно бессистемности спорить, думается, не с чем, ибо те редкие попытки в истории ницшеведения, которые предполагали выстроить «философскую систему» взглядов Ницше, явно потерпели крах. Но отсутствие системы не влечет за собою отсутствие порядка — и именно на этот порядок по крайней мере ранних взглядов философа можно с уверенностью указать.

Будем исходить из того, что следует резко — при всей относительности этой резкости — разделять три периода в творчестве Ницше: ранний, сконцентрированный в основном вокруг работ «Рождение трагедии из духа музыки» и «Философия в трагическую эпоху Греции»; срединный, ограниченный работами «Человеческое, слишком человеческое», «Утренняя заря», «Веселая наука»; поздний, простирающийся от «Так говорил Заратустра» до «Ecce Homo». Разумеется, у каждого из периодов есть своя специфика и также разумеется, что можно было бы обосновать, почему этих периодов именно три и почему они именно таковы. Но в данном случае хотелось бы обратить внимание на особый порядок мысли.

Сконцентрируемся на двух основных работах этого периода. Казалось бы, в них поднимаются и разбираются различные темы: если «Рождение трагедии» посвящена анализу всевозможных форм аполлонического и дионисического, а вместе с этим и анализу искусства Древней Греции, то «Философия в трагическую эпоху Греции» толкует о различных взглядах древнегреческих мыслителей, что позволило А. Ф. Лосеву считать это небольшое сочинение одной из лучших работ по истории греческой философии: «Изучая досократовскую философию, я всегда рекомендовал новичкам не Целлера, не Гомперца и не Бернета, но (для казенных философов — horrible auditu) — Фр. Ницше с его «Философией в трагическую эпоху Греции» [2, 518].

Но кроме внешнего сходства общей темы (культура Древней Греции) есть в этих работах и совершенно особое структурное если не тождество, то по крайней мере сходство: можно заметить, что порядок рассуждений Ницше и в «Рождении трагедии», и в «Философии в трагическую эпоху Греции» одинаков.

В «Рождении трагедии» (далее — «РТ») отправным пунктом всех последующих рассуждений является различие на дионисическое и аполлоническое [3, I, 59]. Собственно, это различие и задает направление всех последующих рассуждений в этом сочинении. В то же время, в «Философии в трагическую эпоху Греции» (далее — «ФТ») начало рассуждений также задает различие, но уже на бытие и становление [4, 202]. При этом характерно, что то, какими эпитетами наделяется дионисическое в «РТ», находит свое отражение и в отношении к понятию становления в «ФТ». Точно также поступает Ницше соответственно с «аполлоническим» и «бытием».

Далее, вслед за указанием на различие в «РТ» фиксируются первые выразители его, которыми, по мысли Ницше, являются Гомер и Архилох [3, I, 72]. И именно также в «ФТ» после указания на различие бытия и становления Ницше говорит о тех фигурах в греческой философии, которые и выразили данное различие — Фалес и Анаксимандр [4, 200, 204]. Но и на этом структурное сходство не заканчивается. С поразительной последовательностью Ницше продолжает этот порядок рассуждений: после того, как им указаны первые выразители дионисического и аполлонического в «РТ» или же становления и бытия в «ФТ», Ницше говорит о тех, в ком это различие проявилось наиболее полно: в случае с «РТ» такими фигурами являются соответственно лирик и эпик [3, I, 73]; в «ФТ» такими же выразителями являются Гераклит и Парменид [4, 207, 218]. Наконец, под занавес проделанного маршрута по этапам развития проблематики дионисического и аполлонического в «РТ» Ницше останавливается на тех, благодаря кому само представление о соответствующем различии пришло к «упадку» — Еврипиду и Сократу [3, I, 102]. И именно так и завершается рассуждение о греческих философах у Ницше в «ФТ»: по его мнению, именно благодаря Анаксагору и опять же Сократу греческая философия отошла от изначального представления о фундаментальном различии бытия и становления [4, 250, 252].

О чем может говорить такое единство структур этих работ?

Во-первых, можно заключить, что всех этих героев своих работ Ницше рассматривает как типы, а не как конкретные исторические лица, на что, впрочем, еще более столетия назад обратил внимание Г. Гурауэр: имена персонажей из «Рождения трагедии» «следует понимать лишь как типы представляемых ими направлений духа, точно так же как раньше слова «Аполлон» и «Дионис» следовало брать не в строго филологическом смысле, а скорее в значении типов» [1, 408]. Конечно, нельзя утверждать, что Ницше пренебрежительно относился к истории культуры Древней Греции — от филолога-классика ожидать такого было бы по крайней мере странным; интерес к античной культуре как таковой сохранился у Ницше до конца своей жизни. Но нельзя и отрицать того, что по крайней мере в работах «РТ« и «ФТ» все персонажи — это типы, а не конкретные лица.

Во-вторых, независимо от того, хотел ли этого Ницше или нет, можно заключить, что порядок рассуждений в данных работах доминирует над самим содержанием, что, в свою очередь, говорит о вторичности того материала, с которым работал немецкий философ, по отношению к концепции последнего. Уже давно ведется спор о том, что первично в ранних работах Ницше — его восхищение Древней Грецией, из которой он черпал свои взгляды, или же его собственные взгляды, следы и применение которых он находил в том числе в культуре Греции. Сторонников первого подхода значительно больше, и, пожалуй, наиболее ярким выражением этого варианта является высказывание Г. Гурауэра в прижизненной рецензии на «Рождение трагедии»: критик пишет, что эстетическая теория Ницше нас «интересует лишь постольку, поскольку она берется открыть нам путь к новому, истинному познанию греческого мира» [1, 394]. Однако структурное единство ранних работ позволяет придерживаться второго варианта ответа: культура Древней Греции для Ницше является не целью, но средством разворачивания собственных взглядов. Сторонников второго подхода меньше, и в их числе можно назвать П. Слотердайка и Г. Штатена. Сredo этого подхода можно, в противовес Г. Гурауэру, выразить так, что в раннем творчестве Ницше в целом и в работе «Рождение трагедии» в частности греческий мир может быть интересен лишь постольку, поскольку он открывает нам путь к новой эстетической (и не только) теории, ибо несомненно, что такой порядок мысли, который представлен в «РТ» и «ФТ», не только во многом проявит себя в раннем периоде творчества Ницше, но и существенно повлияет на общий строй его размышлений.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Гурауэр Г. Рецензия в «Ежегоднике по филологии и педагогике» // Ницше Ф. Рождение трагедии. М., 2001.

2. Лосев А. Ф. Античный космос и современная наука // Лосев А. Ф. Бытие. Имя. Космос. М., 1993.

3. Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1990.

4. Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху. М., 1994.


*Радеев Артем Евгеньевич — канд. филос. наук, ассистент философского факультета СПбГУ

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)