В. В. Мурский *

ТРАДИЦИОННАЯ И НЕТРАДИЦИОННАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ У ФИХТЕ

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 83-88

В исследовании философии Фихте с самого начала стало устойчивой традицией признавать фактом то, что Фихте в течение своей философской жизни изменял свою терминологию. Об этом неоднократно писал и сам Фихте, причем как о сознательном решении. Это отмечали его непосредственные слушатели, прежде всего Краузе в записанном им «Наукоучении nowa metodo». Об этом пишут также и исследователи, как об имевшем место факте, как правило, не анализируя его более подробно.

Сам Фихте объяснял причины такого изменения тем, что для построения единой общеобязательной национальной терминологии необходима целостная система разума, а покуда она не построена, то он меньше всего заботится о терминологии, а использует те понятия, которые находит. В качестве еще одной причины Фихте указывал также борьбу с бездумным заучиванием.

Как можно заметить, это все негативные причины для изменения терминологии. Позитивная цель такого изменения, конечно, была. И цель эта состояла в том, чтобы лучше всего выражать мысль.

Что же касается самой терминологии, то всю фихтевскую терминологию можно разделить на традиционную, т. е. ту, которая сформировалась до него, и которую он застал уже в готовом виде, и терминологию, введенную самим Фихте. Назовем терминологию второго типа нетрадиционной.

Исследование сочинений Фихте позволяет заметить, что изменению подвергалась лишь нетрадиционная терминология; традиционные же термины, как-то: субстанция, акциденция, субъект, объект, рассудок, разум и т. д., сохраняются у Фихте на всем протяжении его творчества. При этом, однако, надо оговориться, что некоторые изменени все-таки затронули и традиционную терминологию. Например, уже в йенский период (а именно во втором введении, а затем, более отчетливо в «Системе учения о нравах») появилось понятие Я как субъект-объекта. Но здесь имело место приспособление традиционных понятий (в данном случае понятий субъекта и объекта) к фихтевской философии. Здесь опять трудно удержаться от искушения напомнить о том, что и сам субъект в том виде, как он встречается у Фихте, как субъект сознания, т. е. в паре с объектом, стал так пониматься,

видимо, впервые у Рейнгольда. Рейнгольдовский закон сознания гласил: «В сознании представление отличает себя от субъекта и объекта и относит себя к обоим». Еще у Канта в «Критике чистого разума» субъект употребляется в паре с предикатом, а не с объектом, т. е. как подлежащее.

Но все же основная масса нововведений у Фихте пришлась на нетрадиционную терминологию.

Здесь с самого же первого взгляда напрашивается само пресловутое абсолютное Я. Конечно, Фихте не первый философ, кто сказал Я. До него были и Декарт и Кант, но он первый, кто сделал из этого местоимения существительное. Хотя уже Кант называл «я мыслю» понятием, но у Фихте в абсолютном Я заключено не только мыслю, но и есмь.

Далее приходит на ум понятие, которое следовало бы упомянуть первым, а именно понятие дела-действия. Это понятие уже само представляет собой нововведение; Фихте впервые ввел его в «Рецензии на книгу Эенезидем…», в начале 1794 г. В дальнейшем, а именно уже в первый берлинский период, это понятие встречается также и под другими именами, о чем Фихте недвусмысленно замечает. Понятие встречается в «Наукоучении» 1804 г. под именем генезис, а в эрлангеновском «Наукоучении» 1805 г. также под именем factum fiens. Последнее является всего лишь латинским эквивалентом дела-действия. Под наименованием же генезиса понятие дела-действия встречается во многих изложениях наукоучения и несет там даже большую функциональную нагрузку, чем под наименованием дела-действия.

К примечательным нововведениям в области терминологии, хотя если произвести сравнения с некоторыми другими персоналиями истории философии (например, Аристотелем, Гегелем, Хайдеггером), не такими уж оригинальными, можно отнести такие сокращенные обозначения понятий, как, например, через, для обозначения понятия опосредствования, друг-через-друга для обозначения категории взаимоопределения, дулжно, для обозначения категории долженствования и т. д. Не будем перечислять эту, пожалуй, самую многочисленную категорию фихтевских нововведений. Скажем только, что это не столько введение новых понятий, сколько попытка более живого обращения с ними, попытка быть с ними на ты. Тем более эти нововведения относятся к тому периоду, когда Фихте практически отказался от публикации своих изложений наукоучения, а выступал только с устными их изложениями.

Но, пожалуй, наибольшее значение у Фихте имеет введение понятия света.

Фихте вводит это понятие в первый берлинский период. Исследование этого понятия представляет собой гораздо большую трудность, чем изучение выше названных. Дело в том, что известные трудности представляет собой даже определение того, что Фихте понимает под светом. Это —  образное выражение. А согласно Фихте, философский язык вообще может быть только образным, хотя и строгим. Это, разумеется, не физический свет, и не тот свет, к образу которого Фихте прибегает в качестве примера в «Основе общего наукоучения». Там свет противопоставлен тьме, он взят как физический свет и только в качестве примера. Здесь, в наукоучениях первого берлинского периода (особенно в «Наукоучении» 1805 г.) свет берется без противопоставления его тьме. Скорее, это больше похоже на декартовский «естественный свет разума». Только, если Декарт пользуется естественным светом разума, то Фихте также исследует его.

Нужно, однако, помнить, что понятие у Фихте определяется его местом в системе наукоучения, т. е. определяется топикой наукоучения. Так, например, в «Наукоучении» 1805 г. Фихте постепенно восходит к понятию света, начиная с понятия абсолютного знания. Он устанавливает в качестве основоположения положение: «Знание есть абсолютная экзистенция». Так он отвечает на вопрос: что есть знание в себе. Затем, он задает вопрос о самой экзистенции, и приходит к понятию реляции, после чего, наконец приходит к понятию света, как более высокому понятию. Мимоходом заметим, что на свете восхождение не заканчивается.

Согласно данному самим Фихте в предисловии ко второму изданию «Основы общего наукоучения» указанию, все возможные варианты изложения наукоучения можно разделить на три основных способа изложения: 1) способ изложения «основы общего наукоучения»; 2) способ, рассчитанный больше на понятность, присущий всем остальным вариантам изложения наукоучения; 3) способ изложения, который должен был бы быть присущим конечно значимому и совершенному изложению наукоучения, которое так и не появилось на свет. Первому способу, в общем, была присуща систематичность, но сам Фихте считал его несовершенным. Конечно значимое и совершенное изложение наукоучения должно было бы, согласно смыслу его названия, не только представлять законченную систему, но, в общем, обладать также и законченной терминологией. Изложения, способ которых рассчитан на понятность, представляют собой, мягко выражаясь, подавляющее большинство изложений наукоучения. Именно на их долю приходится основная масса терминологических нововведений, ведь одна из задач этой нетрадиционной терминологии состояла в том, чтобы способствовать понятности.

Однако в вопросе об изменении терминологии можно найти и еще более важную и сложную проблему, чем проблему развития нетрадиционной терминологии. Причем, она касается не таких уж экзотических понятий: Понятия абсолютного Я и понятия абсолютного знания. Мы имеем в виду довольно-таки распространенное мнение о том, что Фихте в более поздних своих изложениях наукоучения в основном заменил понятие абсолютного Я на понятие абсолютного знания. Но этот вопрос уже выходит за рамки нашей темы.


*Мурский Вадим Вячеславович — аспирант философского факультета СПбГУ

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)