И. Ю. Ларионов *

ПОНЯТИЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ СФЕРЫ НРАВСТВЕННОГО У АНСЕЛЬМА КЕНТЕРБЕРИЙСКОГО

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 78-83

К числу таких значительных достижений Ансельма Кентерберийского, как «диалектика», относится определение понятия справедливости, которое повторялось многими средневековыми философами (Фома Аквинский). Это определение приводится Ансельмом в трактате «Об истине»: «Справедливость (justitia) есть правильность воли (rectitudo voluntatis), сохраняемая (соблюдаемая) ради самой этой правильности». В этом определении мы находим почти все важнейшие понятия, необходимые для раскрытия особенной трактовки справедливости у Ансельма. В лице Ансельма схоластическая мысль довольно далеко отошла от античного понимания справедливости как только дистрибутивной справедливости. Яркой особенностью Ансельма становится своеобразная метаэтическая трактовка понятия справедливости, а также тесная связь ее с понятием о нравственной личности.

Истиной (правильностью) воли является, по Ансельму, желание того, чего следует желать. Анализ воли и ее актов занимает у Ансельма особое место (этой проблеме посвящено немало отдельных исследований). Важным в нашем случае является выделение склонностей (affectio) воли — некоторых предметов желания, желание которых заложено в воле как таковой. Этих склонностей две: желание удобства (commodum) и справедливости (justitia). Так у Ансельма находит формальное выражение августинова идея двух возможностей человеческой природы: жить для себя или для Бога. Второе соответствует, по Августину, не только божественному замыслу, но и самой природе всякого тварного существа. Ансельм выражает эту идею резче: от себя всякое существо имеет только ничто (а существование от Бога). Однако даже если человек будет желать только удобства, его воля будет истинной, правильной, так как желать удобства для человека естественно. В противном случае нельзя было бы говорить о должном и нельзя было бы оценить человеческое действие нравственно. Но эта нравственная оценка является правильностью и должным уже в ином отношении: соответствует ли акт воли справедливости. Таким образом, о справедливости мы можем говорить в том числе и в силу «немощи», слабости человеческого существа.

Первоначальная проблема, которую ставит Ансельм в нравственной сфере, очевидна: предписания правильного действия, заповеди носят внешний характер: они могут не исполняться. Действие, квалифицированное внешне как должное, может оказаться, при ближайшем рассмотрении, только формальным. Признавая такой критерий достаточным, мы вновь теряем понятие о нравственности. Требование акта «propter se», есть, фактически, указание на то, что внешнее долженствование должно стать внутренним. Не будет большим преувеличением сказать, что сохранение правильности воли есть не только действие, свидетельствующее о том, что внешние предписания стали внутренними, но, во многом, именно то действие, в котором внешнее долженствование приобретает характер внутреннего. Это одно из самых существенных положений этики Ансельма, и оно порождает множество вопросов. Сохранение справедливости есть внутреннее действие, сказывающееся о наличии определенной способности (рассуждения об этой сфере нередко носят у Ансельма черты психологизма). Действие по сохранению правильности воли свидетельствует о том, что заповеди, имевшие характер внешнего принуждения, приобрели характер внутренней необходимости. То, что является правильностью воли вообще (подчинять свои действия божественной воле), в акте сохранения такой правильности приобретает характер внутреннего мотива человеческих поступков. Положительно нравственная область, таким образом, является внутренне, сущностно необходимой для субъекта поступка. Истинно нравственное есть долженствование «изнутри».

Косвенно о возможности говорить о внешнем и внутреннем характере справедливости свидетельствует тот факт, что у Ансельма, наряду с понятием справедливости как сохраняемой ради самой себя правильности воли, есть также и такое понятие о справедливости, которое можно было бы назвать «внешней» по отношению к человеческому существу. Именно о такой справедливости идет речь в диалоге «Почему бог стал человеком». Основная формула справедливости в данном случае такова: «Удовлетворение должно соответствовать мере греха». Нередко слово «справедливость» используется Ансельмом в диалоге «Почему бог стал человеком» для обозначения разумности, уместности, истинности божественного деяния. С другой стороны, эта справедливость проявляется, скорее, именно в деяниях божества относительно тварного мира. Представление о справедливости в собственных деяниях относительно универсума (и человечества) является содержательной стороной того особого отношения бога к творению, которое возможно полагать основанием нравственной области.

Требование сохранения правильности воли ради «propter se» можно прояснить следующим образом: только такое условие будет отвечать критерию, выдвинутому для области нравственных категорий: быть в основании своем и существе непричастным к природному порядку событий. Рассматривая действие поначалу в контексте конкретной ситуации и в тесной связи с предметом, а затем изолируя это действие, мыслитель совершил бы искусственный ход, противоречащий здравому смыслу. Несомненно, для мыслителя традиции Августина сущностные понятия должны сохранять свое «единство». Действие, совершающееся ради самого себя, наилучшим образом отвечает заданному критерию и требованиям схоластического реализма вообще. Ансельм был одним из первых, кто ввел в порядок нравственных категорий понятие действия, совершаемого ради самого себя, тесно связав его с субъектом выбора. Таким образом, наряду с благостью и положительным нравственным достоинством мироздания как творения согласно божественному замыслу, мы встречаемся еще и с таким должным, которое проистекает из божественного попустительства, сопровождаемого особым отношением, которое Божество устанавливает с субъектом выбора, совершаемого на основании этого попустительства. Такие действия всегда справедливы и имеют характер должного, причем именно в моральном смысле. Именно сфера нравственного действия становится для Ансельма истинной областью существования души и подлинной реальностью для нее. Будучи способными применять оценочное понятие должного к сущему, которое не может быть таким или иным, мы можем, напротив, утверждать о реальном и необходимом характере должного для нравственного существа. Можно сказать, что нравственная область как сфера особого положения человека относительно универсума и особого отношения бога к человеку становится, по отношению к порядку природы, сверхъестественной, сверхъестественной реальностью. Способность выбора естественна, но сам выбор имеет сверхъестественный характер, причем не только потому, что выпадает из ряда природных событий, но и в силу своей непосредственной причастности духу и божеству.

Сфера божественной оценки и человеческой справедливости, далее, должны совпадать: субъект выбора всегда заслуживает похвалы за сохранение правильности воли. Таким образом, действие, о котором сказывается понятие справедливость, само оценивается как справедливое. В самом общем смысле, справедливость сама оказывается должной для человеческой природы, а понятия справедливости и должного взаимообратимы: что справедливо, то должно, и наоборот. Справедливость, таким образом, есть оценка человеческого действия (вместе с действием воли) не только с точки зрения (1) соответствия божественному замыслу, но и (2) структуры человеческого поступка, причем оценка эта обращена к акту воли «второго порядка» — к желанию самого желания (к «согласию»). Как тонкий диалектик и христианский мыслитель Ансельм, по нашему мнению, предвосхитил кантовское основание автономии морали — понятие должного действия как совершаемого ради самого этого действия. Аналогом кантовского долга и выступает у Ансельма справедливость. Содержательно же Ансельм далек от Канта: для всякого человека быть справедливым — любить того, кто его любит («Об истине», 12), а также сохранять свою справедливость.


*Ларионов Игорь Юрьевич — ассистент кафедры философской антропологии философского факультета СПбГУ

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)