А. М. Сидоров *

ДИАЛОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА КАК МОРАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ

Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара
«Философские и духовные проблемы науки и общества»
в рамках Седьмой Санкт-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов, с. 24-27

Идеал диалогической практики, связанный с обоснованием морального действия, и, шире, с критикой значений, требует решения и эпистемологических, и моральных проблем. Поскольку постметафизическое понимание рациональности предполагает зависимость значения и истины от процессов дискурсивной организации согласия в человеческих сообществах, эпистемологические проблемы деконтекстуализации и универсализации суждений оказываются соотнесенными с моральными проблемами реализации свободных и симметричных интерсубъективных отношений. Интеллектуальное требование ориентироваться на идеальную аудиторию при участии в языковой игре аргументативного разума сопровождается моральным требованием содействовать идеальной форме коммуникации и социального взаимодействия  —  диалогической взаимности ответственных личностей. Конструирование идеала свободной от отчуждения социальности препятствует абстрагированию объективистского мышления от единства смысловых связей человеческого действия благодаря отказу от инструментального отношения к языку в пользу истолкования речи в ее социальной реальности как базисного модуса действия, моральная составляющая которого проявляется в направленности на формирование согласия, необходимого для любой социальной организации.

Диалогический генезис морального действия, ориентированного на симметричную позицию Другого, эксплицируется «сократическим принципом логоса» (Д. Белер), согласно которому правильность действий и обязательность норм подлежат рациональному оправданию в практических дискурсах, имманентным телосом которых является согласие в идеальном аргументативном сообществе. Образ античной демократии и сократический дискурс как ее чистая форма  —  свободная от эмпирических искажений трансцендентально-прагматическая игра разума  —  не раз становились основой для конструирования идеала свободной от отчуждения социальности, в пределах которой все моменты деятельности подчинялись бы бесконечной цели человеческого общения. В работах Гегеля бернского периода «позитивности» современного общества, выражающейся в отчуждении морального сознания от законов объективной действительности, противопоставляется исторически-моральный идеал автономного самозаконодательства социального субъекта в античной республике, объединяющий, как указывает Г. Лукач, моральную автономию единичного субъекта с демократической коллективностью народа. Для Х. Арендт жизнь полиса является парадигмой персональной раскрытости, обусловленной включением речи и действий людей в публичное пространство конституирования идентичности. Ю. Хабермас связывает с греческой демократией становление феномена «общественности» как коммуникативного формирования воли, сохраняющего свое значение регулятивной идеи для развития публичной рефлексии. Эпистемологический статус такого идеала рациональной прозрачности интерсубъективных отношений определяется его функционированием в структуре дискурса о действии в качестве критически-нормативного стандарта оценки позитивных форм жизни.

Характерный для сократической диалогической практики когнитивный подход к морали как к моменту более широкой проблемы знания находит предельное выражение в кантовском требовании универсальности моральных суждений. Базовая идея категорического императива указывает на необходимость признания только тех норм, которые репрезентируют всеобщую волю. Тем не менее в кантовской теории морали, рассматривающей рациональное поведение изолированного субъекта, априоризм практического разума элиминирует проблему дискурсивной представленности различных интересов в формировании общей воли. Имманентная озабоченность критической теории структурой и целями человеческого действия требует пересмотра монологических предпосылок кантовской этики, на основании которых проблема универсальности морального принципа и его соответствия общей идее не может быть решена адекватно. Рефлексия индивидуального морального сознания является абстракцией от моральных отношений в коммуникативном сообществе и, следовательно, предполагает диалогическое формирование воли в дискурсивных процессах рациональной аргументации. Это означает, что определение принципа универсализации моральных норм в терминах коммуникативной этики, или этики дискурса, разрабатываемой К.-О. Апелем, Ю. Хабермасом, Д. Белером, Р. Алекси, должно осуществляться на основе процедурной, интерсубъективистской переинтерпретации категорического императива, так, чтобы принцип универсализации совпадал с «сократическим принципом логоса»: любая максима действия, которой предположительно приписывается обязательность для всех рациональных субъектов (универсальная значимость) должна быть представлена для неограниченной дискурсивной проверки ее универсальности в открытом коммуникативном сообществе. Иначе говоря, рациональная воля не может быть приватным достоянием; она сущностным образом связана с коммуникативными процессами, являющимися способом ее бытия.


* Сидоров А. М. — канд. филос. наук, ассистент кафедры философии и политологии Санкт-Петербургского торгово-экономического института

 

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)