Rossica Petropolitana Juniora. Выпуск 1

А. А. Байдимирова (СПбГУ)
Соотношение русских и английских залоговых конструкций
(на материале текстов пьесы А. П. Чехова «Три сестры»
и рассказа А. И. Куприна «Олеся»
и их переводов на английский язык)

В современной лингвистике уже сложилась традиция начинать посвященные проблемам залога работы с констатации сложности и важности этой глагольной категории, с апелляции к множеству уже написанных о залоге работ, демонстрирующих столь противоречивые точки зрения, что в этом отношении «залог можно, пожалуй, сравнить только с глагольным видом» [Плунгян 2003: 192]. Уже неоднократно отмечалось, что специфичность залога в ряду других грамматических категорий связана с тем, что реализация его граммем не ограничивается только уровнем морфологии: залог является точкой пересечения по крайней мере трех уровней языка — морфологии, синтаксиса и лексики. Кроме того, сложность категории залога определяется его тесной связью с категориями вида и переходности, а также разной степенью грамматикализации смежных способов выражения аналогичных значений.

При этом залог является «одной из самых распространенных глагольных категорий в языках мира» [Плунгян 2003: 194]: он свойствен не только индоевропейским языкам, но и семито-хамитским, алтайским, языкам банту и др. [см.: Храковский 1990: 160], то есть языкам номинативного строя, для которых характерно семантическое противопоставление субъекта и объекта действия. В связи с этим категория залога открывает широкие перспективы для типологических исследований.

Мы предприняли сопоставление залоговых конструкций в русском и английском языках. Основаниями такого сравнения служит то, что категория залога в этих языках

  • имеет статус морфолого-синтаксической категории;
  • включает в себя две граммемы — действительный и страдательный залог;
  • свойственна всем основным формам глагола: личным формам, инфинитиву, причастию, деепричастию;
  • формы актива лишены морфемного залогового показателя;
  • формы пассива (в английском языке — у всех глаголов, в русском языке — в основном у глаголов совершенного вида), кроме причастий, являются аналитическими и состоят из формы вспомогательного глагола со значением «быть» и формы перфектного причастия.

При этом в большей степени нас интересовали именно случаи несовпадения залоговых конструкций (при выражении сходного содержания и прагматики) как признак наиболее существенных различий в реализации категории залога в указанных языках. Рассматривая в первую очередь случаи изменения залога глагола при переводе предложения с русского языка на английский, мы стремились выявить типичные соответствия и несоответствия залоговых конструкций, а также объяснить их как закономерные явления.

Ниже представлена классификация типов обнаруженных соответствий залоговых конструкций в русском [1] и английском языках. В основу этой классификации положен не один, а целый ряд критериев, поэтому один и тот же пример может быть включен в различные группы.

I группа: русский актив — английский актив. В рассмотренных художественных текстах определенно преобладают глаголы в форме действительного залога. Большинство из них переведено на английский язык с сохранением активного оборота оригинала.

II группа: В то же время можно выделить ряд типичных случаев, в которых русский актив передается английским пассивом.

1. При переводе на английский язык пассивным инфинитивом передается русский активный инфинитив в безличном предложении, употребленный в сопровождении слова категории состояния, которое выражает модальное значение возможности, желательности, необходимости действия:

  • Меня все просят устроить концерт в пользу погорельцев… Можно бы устроить, если захотеть (Чехов 474).
    They keep asking me to arrange a concert for the benefit of the refuges… it could be arranged if we wanted to do it (P. 551).
  • Ковры надо будет убрать на лето и спрятать до зимы (Чехов 447).
    The rugs should be taken up for the summer and stored till winter (P. 530).

Нередко в русском безличном предложении вместо слова категории состояния употребляется форма глагола со сходной модальной семантикой. В качестве английского соответствия такого предложения тоже, как правило, выступает пассивная конструкция:

  • Право, все это следовало бы записать… (Чехов 446).
    Really all that should be written down (P. 529).

Другие русские безличные предложения также переводятся с помощью пассива:

  • Слышно, к дому подъезжает тройка с бубенчиками (Чехов 468).
    A troika with bells is heard driving up to the house (P. 546).

Безличные предложения, повествующие о состоянии окружающей среды, переводятся на английский язык при помощи конструкции с безличным it и в данной работе нас не интересуют, так как при переводе не меняют залог глагола:

  • Дня через три потеплело (Куприн 75).
    About three days later it grew warmer (P. 102).

Интересно, что при переводе русских безличных предложений на английский язык нередко применяется номинализация. Однако такая номинализация возможна и в русском языке:

  • Слышно: «Прощайте, будьте здоровы!» (Чехов 466).
    Sounds of «Good-by!.. Farewell!» (P. 545) (букв. ‘Звуки, восклицания «До свидания!», «Будьте здоровы!»’).
  • Я так и решила: если мне не суждено быть в Москве, то так тому и быть (Чехов 487).
    So I have made up my mind: if it isn’t my lot to be in Moscow, then let it be so (P. 561) (букв. «если мне не судьба быть в Москве…»).

Русские безличные предложения, в которых выражаются эмоции и чувства (то есть статичный признак), в английском языке имеют аналогами предложения с формой статива:

  • Мне стыдно… (Чехов 451) I’m ashamed… (P. 533).
  • Такой вы вздор говорите, надоело вас слушать (Чехов 436).
    You talk such nonsense that I’m tired of listening to you (P. 521).

2. Русское инфинитивное предложение тоже переводится на английский язык пассивом:

  • На то ведь и бумаги, чтоб их подписывать (Чехов 490).
    But that’s what papers are for, so they can be signed (P. 563).

3. Русское обобщенно-личное предложение тоже часто имеет в английском языке в качестве аналога пассивную конструкцию:

  • Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь (Чехов 443).
    Such is our fate; it can’t be helped (P. 526).
  • Насильно мил не будешь, конечно (Чехов 467).
    Love is not to be forced, certainly (P. 546).

4. С помощью страдательного залога на английский язык, как правило, переводятся русские неопределенно-личные предложения:

  • В зале накрывают стол для завтрака (Чехов 434).
    The table in the dining room is being set for lunch (P. 520).
  • Судьба не любит, когда ее спрашивают (Куприн 88).
    Fortune doesn't like to be questioned (P. 118).
  • У меня тройная фамилия. Меня зовут барон Тузенбах-Кроне-Альтшауер… (Чехов 457).
    I have a triple name. I am called Tusenbach-Krone-Altschauer… (P. 537).

Русские неопределенно-личные предложения могут передаваться на английский язык и иным способом: с помощью двусоставных конструкций с подлежащим, выраженным местоимением they:

  • Меня выдали замуж, когда мне было восемнадцать лет… (Чехов 455).
    They married me off when I was eighteen years old… (P. 536).

В связи с этим возникает вопрос: взаимозаменяемы ли в английском языке конструкция с they и пассивная конструкция? Очевидно, взаимозаменяемы, но при условии переходности английского глагола:

  • Да, когда меня звали влюбленным майором, я был еще молод, был влюблен (Чехов 442).
    Yes, when they called me the lovesick major, I was still young, I was in love (P. 525).

При условии взаимозаменяемости конструкции с they и пассивной конструкции в английском предложении, они могут быть использованы для избежания повторения:

  • Так и о нас не будут помнить. Забудут (Чехов 443)
    Just as we won't be remembered either. They'll forget us (P. 526).

Русское неопределенно-личное предложение нередко переводят на английский язык посредством номинализации:

  • Звонят… Там Ольга, должно быть (Чехов 468).
    There is a ring… Olga must be here (P. 546).
  • Слышно, как стучат в пол с нижнего этажа (Чехов 438).
    A knock is heard on the floor from the floor below (P. 522). (букв. «стук слышится»).

Можно подвести некоторые предварительные итоги. В рассмотренных примерах выделяется определенная закономерность соответствия русских односоставных предложений и английских пассивных оборотов. Это соответствие оказывается возможным прежде всего благодаря тому, что и в пассиве, и в бесподлежащных односоставных предложениях реализуется одно и то же стремление говорящего удалить агенс с позиции грамматического подлежащего, понизить его коммуникативный статус в высказывании.

Такое перераспределение синтаксических ролей является главной функцией пассива. В. А. Плунгян лаконично обобщает эту мысль, отмечая, что «пассив — это прежде всего "борьба с исходным подлежащим", которое не устраивает говорящего своей коммуникативной выделенностью» [Плунгян 2003: 199]. Аналогичную функцию выполняют и односоставное предложение, и номинализация.

Неоднократно отмечалось [см.: Клубков 1979; Плунгян 2003], что в русском языке неопределенно-личная конструкция типа Разговор прервали и пассивная конструкция типа Разговор был прерван являются точными семантическими коррелятами. Поэтому можно сказать, что в русском языке нулевой агенс возможен и в активном, и в пассивном обороте.

Английский язык допускает нулевой агенс только в пассивной конструкции. В этом языке нулевое подлежащее невозможно по причине обязательной двусоставности предложения. Возможно, то, что в английском языке пассив встречается гораздо чаще, чем в русском языке, а также то, что он стилистически более нейтрален, объясняется выполнением в английском языке пассивом тех функций, которые в русском языке распределены между пассивом и односоставными предложениями.

5. Английским глаголом в форме страдательного залога может передаваться русский активный глагол, имеющий семантику, близкую пассиву. В данном случае речь идет о явлении, которое А. В. Бондарко назвал «лексическим пассивом» [Бондарко 1976: 237]. В предложениях типа Он терпит обиды; Они испытывают давление со стороны с точки зрения грамматики глагол употреблен в форме действительного залога, но «лексически передается пассивность глагольного признака» [1976: 237]. Эту особенность отмечает и А. И. Смирницкий: «Трудности, связанные с выделением и рассмотрением категории залога определяются в первую очередь тем, что грамматическое значение этой категории оказывается близким по содержанию к лексическому значению глагола; поэтому часто происходит перекрещивание значения, выражаемого грамматической формой глагола, и значения, выражаемого глаголом как словом. Так, например, лексические взаимоотношения между глаголами to act 'действовать' и to suffer 'претерпевать' похожи на взаимоотношения между активным и пассивным залогами» [1959: 257]. В связи с этим рассмотрим пример:

  • Отец получил бригаду и выехал с нами из Москвы одиннадцать лет назад (Куприн 435).
    "Пассивная" семантика глагола передается в переводе с помощью грамматического пассива:
    Father was given his brigade and left Moscow with us eleven years ago (Р. 520).
  • Но тут, помимо моих скудных сведений, я наткнулся на полную невозможность ставить диагнозы… (Куприн 68). То есть «я столкнулся, был остановлен».
    But, apart from the scantiness of my knowledge, I was handicapped by the complete impossibility of making any diagnosis... (Р. 94). (букв. «был затруднен, был поставлен в невыгодное положение»).
    При этом русский глагол наткнуться и английский глагол to handicap «ставить в невыгодное положение, быть помехой, затруднять» различаются в отношении линейной аспектуальности. Глагол наткнуться является предельным. Это моментатив: он маркирует только одну точку ситуации, а именно, ее конец. Его можно назвать результативом, так как этот глагол обозначает результирующую стадию действия. При этом он представляет собой и всю ситуацию в целом, потому что она мгновенна. Английский глагол to handicap является непредельным и маркирует срединную стадию ситуации. Это дуратив. Таким образом, залоговое различие русского и английского предложений сочетается с аспектуальным значением самих глаголов, по-разному представляющих одну и ту же ситуацию. Несовпадение линейной аспектуальности русского и английского глаголов можно обнаружить и в следующем примере:
  • Все методы, приемы, сравнения разбивались об эту чудовищную непонятливость (Куприн 70).
    Every method, every comparison was defeated by his monstrous dullness (Р. 97). (букв. были разбиты, разрушены)
    В русском предложении предельный, но итеративный глагол разбиваться маркирует срединную фазу ситуации, а английский предельный глагол to defeat «разбивать» — конечную, результирующую стадию.

6. Залог русского глагола может при переводе изменяться на противоположный, если в описываемой ситуации акцент перемещается с одного актанта на другой:

  • Большую часть избы занимала огромная облупившаяся печка (Куприн 78).
    Most of the space was taken up by a huge chipped stove (Р. 107).
  • Я заложил дом, не испросив у вас позволения… В этом я виноват, да, и прошу меня извинить. Меня побудили к этому долги… тридцать пять тысяч (Чехов 482).
    I mortgaged the house without asking your permission… Of that I am guilty, yes, and ask you to forgive me. I was forced to it by my debts… Thirty-five thousand (P. 557). (букв. «Я был принужден к этому долгами»).
  • По стенам, вместо обычных охотников с зелеными усами и фиолетовыми собаками и портретов никому не ведомых генералов, висели пучки засушенных трав, связки сморщенных корешков и кухонная посуда (Куприн 79).
    Instead of the usual pictures of green-mustached hunters with violet dogs and the portraits of generals whom no one knew, the walls were hung with tufts of dried herbs, bunches of wrinkled roots, and kitchen ware (Р. 107). (букв. «стены были увешены пучками трав»).

7. Изменение залога русского глагола с семантикой становления, возникновения некого эмоционального состояния.

Особенность приведенных ниже примеров заключается в том, что традиционно грамматики английского языка предлагают рассматривать их как составное именное сказуемое (статив), несмотря на наличие агенса. Предлог by вводит не деятеля, а причину состояния (Каушанская и др. 1963: 118). Однако конкретные примеры демонстрируют, что таким образом часто обозначается именно процесс возникновения чувства или эмоции, а не статичное состояние. Если с помощью сочетания английского перфектного причастия с глаголом to be последовательно переводятся такие русские глаголы активного действия и влияния, как найти, подействовать, (точнее, глаголы-моментативы, актуализирующие скорее момент наступления состояния, а не срединную фазу ситуации, как дуративы), то можно утверждать, что в английском переводе перед нами аналитическая форма пассива. Возможно, в русском языке употребление актива в этих случаях объясняется языковой метафорой, которая представляет чувство или эмоцию как персонифицированное лицо.

  • На меня нашло странное, неопределенное беспокойство (Куприн 72).
    I was overcome by a strange, uncertain anxiety (Р. 99). (букв. «был охвачен, обуян чувством»)
  • Мной овладело тихое очарование этого торжественного, холодного безмолвия…(Куприн 76).
    I was overwhelmed by the quiet magic of that solemn, cold silence (Р. 103). (букв. «был затоплен, переполнен очарованием»)
  • Под этим пристальным, странным взглядом меня охватил холодный ужас сверхъестественного (Куприн 81).
    Under that fixed, uncanny gaze I was gripped with a chilling terror of the supernatural (Р. 126).

III группа: пассив в русском — пассив в английском.

  • Но здесь каждое слово уместно и бесконечно мило уже потому, что говорится оно самым дорогим на свете голосом (Куприн 112).
    But each word is fitting and infinitely precious merely because it is spoken by the dearest voice on earth (P. 145).
  • Запрещаются повсеместно лжепредсказания и лжепредзнаменования (Куприн 106).
    It is prohibited to engage anywhere in false prophecies or false auguries (P. 139).
  • На днях я читал дневник одного французского министра, писанный в тюрьме (Чехов 462).
    The other day I read the diary of a certain French Minister, written in prison (P. 541).

IV группа: пассив в русском — актив в английском.

Иллюстрирующие эту параллель примеры говорят о переносе точки зрения с объекта действия на его субъект. Такой перенос акцента оказывается возможным благодаря самой описываемой в предложении ситуации, в которой присутствуют четко выраженные субъект и объект действия, а также благодаря переходности глагола.

  • О любви между нами не было сказано еще ни слова… (Куприн 100).
    So far we had not exchanged a word of love… (P. 131). (букв.«мы не обменялись ни словом о любви»)
  • Я и сам не подозревал, какими тонкими, крепкими, незримыми нитями было привязано мое сердце к этой очаровательной, непонятной для меня девушке (Куприн 109).
    I had no inking of the strong invisible threads that bound my heart to the captivating, unaccountable girl (P. 142).
  • Уж давно об этом говорено и переговорено (Куприн 113).
    We've talked about it quite enough (P. 146-147).
  • Голые, облупившиеся стволы были окрашены багровым отблеском догорающей зари (Куприн 115).
    The bare trunks bore crimson reflections of the dying sunset. (букв. «голые стволы несли темно-красные отблески, отсветы»).

Основываясь на проанализированном материале, можно сформулировать следующие выводы:

1. В рассмотренных примерах выделяется определенная закономерность соответствия русских односоставных предложений и английских пассивных оборотов. Это соответствие оказывается возможным прежде всего благодаря тому, что и в пассиве, и в бесподлежащных односоставных предложениях реализуется одно и то же стремление говорящего удалить агенс с позиции грамматического подлежащего, понизить его коммуникативный статус в высказывании. Если в русском языке нулевой агенс возможен и в активном, и в пассивном обороте, то английский язык допускает нулевой агенс только в пассивной конструкции по причине обязательной двусоставности предложения.

2. Изменение залога при переводе может происходить в случае «лексического пассива» в русском языке.

3. Залоговое различие русского и английского предложений часто сочетается с аспектуальным несовпадением самих глаголов, линейно по-разному представляющих одну и ту же ситуацию

4. Залог русского глагола может при переводе изменяться на противоположный, если в описываемой ситуации акцент перемещается с одного актанта на другой.

5. Отдельного рассмотрения заслуживают русские глаголы с семантикой становления, возникновения эмоционального состояния, которые в английском языке имеют аналогами пассивные конструкции


ПРИМЕЧАНИЯ

1. Залоговую отнесенность глагольных форм в односоставных предложениях мы будем определять в соответствии с: [Русская грамматика 1980: 614]. назад

ИСТОЧНИКИ

1. Куприн А.И. Олеся // Куприн А.И. Повести и рассказы. М., 1987. С. 67-139.
2. Чехов А.П. Три сестры // Чехов А.П. Сочинения в 4-х т. Том IV. М., 1982. С. 434-500.< br> 3. Alexander Kuprin. Olesya. Translated from the Russian by Stepan Apresyan // Alexander Kuprin. The garnet bracelet. Stories. Moscow. 2001. P. 93-176.
4. Anton Chekhov. The Three Sisters. Translated by Stark Young // Classic through Modern Drama. An Introductory Anthology. Boston. 1970. P. 519-570.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бондарко 1976 — Бондарко А. В. Залог и залоговость // Теория морфологических категорий. Л., 1976. С. 223-244.
3. Каушанская и др. 1963 — Каушанская В. Л., Ковнер Р. Л., Кожевникова О. Н. и др. Грамматика английского языка. Изд. второе, Л., 1963.
4. Клубков 1979 — Клубков П. А. Семантика и синтаксис двучленных залоговых конструкций. Дисс. на соиск. учен. степ. канд. филол. наук. Душанбе, 1979.
5. Плунгян 2003 — Плунгян В. А. Общая морфология: Введение в проблематику: Учебное пособие. М., 2003.
6. Русская грамматика 1980 — Русская грамматика. М., 1980. Том 1.
7. Смирницкий 1959 — Смирницкий А. И. Морфология английского языка. М., 1959.
8. Храковский 1990 — Храковский В. С. Залог // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990


назад к содержанию © А. А. Байдимирова, 2007
© Филологический факультет СПбГУ, 2007

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)