Исследовательский проект «Неоплатонизм и школа йогачара: исследование типологии дискурса» осуществляется при финансовой поддержке РГНФ. Грант 03-30-0044а

Научные руководители:

Торчинов Евгений Алексеевич   профессор, доктор философских наук
Светлов Роман Викторович   доктор философских наук,
профессор философского факультета СПбГУ

Проект направлен на проведение полномасштабного сравнительного анализа типов рациональности на примере двух фундаментальных для «Востока» и «Запада» философско-религиозных программ — буддизма и неоплатонизма. Поскольку обе «программы» имели различные исторические судьбы, а сферы их «социализации» были принципиально иными, мы выбираем в рамках этих течений два конкретных явления, примерно совпадающих хронологически: школу йогачары и судьбу концепций алая-виджняны (сознания-сокровищницы) и татхагатагарбхи в буддизме и «зрелый неоплатонизм» и его трактовку Единого, а также «генады». Чем вызван этот выбор?

Во-первых, их мест в основаниях западного и восточного дискурсов. Школа йогачары стала одной из ведущих в буддизме (существовала с начала V столетия) и ее концепции сознания, а особенно сознания-сокровищницы, логика, а также усвоенная йогачарами идея гарбхи («лоно Будды», «зародыш Будды») стали определяющими для дальневосточного буддизма, а во многом и культуры этого региона. В последние два столетия эти концепции оказывают огромное воздействие на западное сознание, отвечая некоторым еще не отрефлектированным наукой тенденциям в развитии европоцентристской культуры. В этом смысле проект может имеет вполне актуальные для современности культурологические и социальные результаты.

Зрелый неоплатонизм (первой здесь была Сирийская школа Ямвлиха, существовавшая в начале IV столетия) также оказал фундаментальное воздействие на европейскую культуру. Выразилось это в усвоении неоплатонической апофатики христианскими авторами (особенно ярко последнее проявилось в «Ареопагитиках» и комментариях Максима Исповедника на них), влиянии теоретической теологии неоплатоников на западноевропейскую схоластику, наконец — на формирование духовной культуры Возрождения, от которой тянется уже новоевропейская традиция.

Во-вторых, неоплатонизм и йогачара представляют собой одни из самых показательных примеров итогового дискурса определенной эпохи, наступившей вслед за периодом «осевого времени» и завершавшейся как раз ко времени формирования этих школ. Рафинированные теоретические построения, развернутая космология (при одинаковой убежденности в том, что космос — видимость) скрывали за собой фундаментальный интерес к природе и судьбе человеческого существа. Почти экзистенциальное переживание заброшенности в мир проявляется в сочинениях авторов обоих направлений.

В-третьих, и зрелый неоплатонизм, и йогачара выработали в себе очень почтительное отношение к письменному тексту, к текстам комментаторского плана, а также к сводам и обобщающим сочинениям. В данном случае формальный анализ сходств и различий в структурах данных текстов позволит пролить свет на типологию дискурса.

По целому ряду параметров неоплатонизм — наиболее «восточное» из античных учений, йогачара же — наиболее «западное» из буддийских. Можно найти массу внешних сходств между ними. Неоплатонизм развил до максимальной степени концепцию «философской религии» эпохи эллинизма, — так, некоторые его представители были практически готовы назвать философствование высшей формой религиозного отношения. Но и йогачару можно понять как движение, в котором занятие теоретическими формами познания было отождествлено с йогой. В неоплатонизме формируется развитое учение об уме как симфонической личности. В йогачаре создается концепция сознания-сокровищницы. В неоплатонизме присутствует тщательно разработанная теория «генады», то есть высшего единства присутствующего в низшем и как бы укореняющего последнее в верховных инстанциях. Но и йогачара приняла (с некоторыми оговорками) идею «зародыша Будды», дающего возможность спасение страждущим существам. Об апофатике неоплатонизма и буддизма в воззрениях на абсолютное и говорить не приходится.

Означает ли этот список сходств (который может быть продолжен) принципиальное типологическое единство дискурса обеих школ? Решение этой исследовательской задачи и является важнейшей целью нашего проекта.

Актуальность исследования вызывается не только новым ракурсом и степенью охвата материала, но и рядом других обстоятельств.

Необходимо отметить важность данной темы для преодоления европоцентристских предрассудков в отечественной историко-философской науке, поскольку сопоставление йогачары и неоплатонизма способно в максимальной степени выявить уровень развития логико-философского дискурса и эпистемологической проблематики в рамках буддийской философии. Одновременно освещается сходный структурно-полиморфный характер двух традиций, включавших в себя наряду с философским дискурсом религиозно-доктринальный уровень и мистическую (психотехническую, теургическую) практику (йогу, экстатическое созерцание и т.п.).

Одним из важнейших элементов в работе над настоящим проектом является рассмотрение источников в максимально полном контекстуальном поле. Предполагается проводить сопоставление неоплатонизма и йогачары с современными им течениями в регионах распространения данных школ. Это позволит показать саморефлексию данных направлений, а также структуры самоописания, которые всегда существенны для определения типов дискурса.

Конкретные исследовательские задачи могут быть сформулированы следующим образом:

~ Выработать критерии, по которым будет происходить сравнение типов дискурса.
~ Выяснить, систему базовых понятий, на которые ориентировались обе школы.
~ Исследовать предпосылки возникновения неоплатонизма и йогачары: исторические и интеллектуальные, обсудить вопрос о возможном религиозном и интеллектуальном взаимовлиянии Индостана и Средиземноморья в середине I тыс. н. э.
~ Исследовать тексты, являющиеся священными для обеих школ, попытаться провести их типологическое сравнение.
~ Изучить и сопоставить текстуальные традиции зрелого неоплатонизма и йогачары.
~ Проанализировать основные концепты обеих школ и «архитектонику» их учений: соотношение философского и теологическсого, рационального и откровенного, мистических практик и рационального дискурса, «своего» и «чужого», традиции и новации онтологических и эпистемологических вопросов, и т. д.

Принципиально новым в данном проекте является сам способ организации и проведения компаративистского исследования. В качестве предмета рассмотрения выбраны определяющие для культуры своих регионов течения/школы, рассматриваемые и в структурном и в диахронном планах. Новым является и способ сопоставления йогачары и неоплатонизму: предметом особого внимания станет архитектоника дисциплин внутри школы, а не только выявление неких теоретических «концептов», которые и являются обычно предметом сравнительного анализа. Роль таких «концептов» будет уточняться, что позволит получить не только компаративистские результаты, но и внести важные коррективы в ряд историко-философских оценок.

В методологическом плане настоящий проект опирается не только на историко-текстологический анализ, включающий в себя как синхронический, так и диахронический аспект, но на весь широкий спектр герменевтических методов, разработанных в философии культуры ХХ столетия. Особое внимание уделяется современным формам работы с информацией: компьютерным способам ее обработки, «фильтрации» и отбора.

Способ решения этих задач, повторимся, — компаративистские исследования, базирующиеся на собственном опыте изучения и переводов текстов обеих школ, а также на имеющемся историко-философском опыте. Для неоплатонизма — это многовековая история перевода, изучения и адаптации неоплатонизма к европейским реалиям: начиная от Марсилио Фичино до Адо, Сэффри и Вестеринка. Среди отечественных авторов необходимо отметить работы А. Ф. Лосева, особенно его ранние труды, вы которых затрагиваются проблемы типологии неоплатонического дискурса, а также исследования наших современников — Ю. А. Шичалина, Л. Ю. Лукомского, Т. Ю. Бородай, М. А. Гарнцева и других.

Для йогачары — это колоссальная индо-буддийская и китайская экзегетические традиции от Стхирамати, Дхармапалы и Сюань-цзана до китайских буддийских мыслителей начала XX века (Оуян Цзинъу, Люй Чэн) и таких выдающихся буддологов, как Ф. И. Щербатской, Д. Кочумуттом, Дж. Анакер, Такасаки Дзикидо, П. Демьевилль и Д. С. Руегг. В последние десятилетия школой йогачары активно занимается петербургская группа во главе с В. И. Рудым.

К сожалению, нам неизвестно ни одной попытки серьезного сравнения обоих течений, хотя на их сходство неоднократно указывалось в различных компаративистских работах. Восполнение этого недостатка и является одной из важнейших задач настоящего проекта.

Результаты, зафиксированные в планируемой коллективной монографии, могут быть использованы при чтении спецкурсов и общих курсов по следующим темам: история мировой философии, история неоплатонизма и история йогачары, спецкурсов по компаративистской тематике, а также, антропологии, этнопсихологии и т. д.

У авторского (исследовательского) коллектива имеется немалый задел для проведения настоящей работы. Е. А. Торчинов является автором значительного количества научных трудов, посвященных анализу истории буддизма, в том числе монографии «Религии мира»(СПб, 1998), в которой предпринята попытка компаративистского исследования древних религиозных традиций, в том числе буддийской и античной. Р. В. Светлов также имеет монографические исследования, посвященные античному платонизму, а также компаративистскую работу «Древняя языческая религиозность» (СПб, 1993). Другие участники проекта активно разрабатывают компаративные аспекты истории античной философской религии и китайской философии, что отражено в их публикациях.

Исполнители проекта принимают активное участие в деятельности Санкт-Петербургского Платоновского философского общества (возглавляемого Р. В. Светловым), а также центра исследования буддийской традиции при Санкт-петербургском государственном университете (возглавляемого Е. А. Торчиновым).

Для современных форм компьютерной обработки текстов будут использоваться уже имеющиеся базы данных по неоплатонической и буддийской литературе.

 


Публикации

• Торчинов Е. А. Трактат о пробуждении веры в Махаяну. Предисл., пер. с кит., коммент. СПб.: Изд-во Буковского, 1997.

• Цзун-ми. Чаньские истины. Предисл., пер. с кит., коммент. Е. А. Торчинова и К. Ю. Солонина. СПб.: Изд-во Технического университета, 1998.

• Торчинов Е. А. Введение в буддологию. Курс лекций. СПб.: Петербургское философское общество, 2000.

• Торчинов Е. А. Философия китайского буддизма. Предисл., пер. с китайск., коммент. Е. А. Торчинова. СПб.: Азбука, 2001.

• Торчинов Е. А. Буддизм. Карманный словарь. СПб.: Амфора, 2001.

• Торчинов Е. А. Философия буддизма Махаяны. СПб.: Петербургское востоковедение, 2002 (в типографии).

• Светлов Р. В. Древняя языческая религиозность. СПб, 1993.

• Светлов Р. В. Античный неоплатонизм и александрийская экзегетика. СПб, 1996.

Светлов Р. В. Гнозис и экзегетика. СПб, 1998.

• Ямвлих Халкидский. Комментарии на диалоги Платона. Предисл., перевод, комментарии Р. В. Светлова. СПб, 2000.

• Рахманин А. Ю. Особенности психофизического дуализма в произведениях Платона // Akademeia: материалы и исследования по истории платонизма, вып.5 (Под ред. А.В.Цыба). СПб., 2003 (в печати).

Рахманин А. Ю. «Умирание», «смерть» и философия // Философские и духовные проблемы науки и общества. Материалы междисциплинарного гуманитарного семинара VI-й С.-Петербургской Ассамблеи молодых ученых и специалистов (Под ред. А. В. Цыба и А. Ю. Азбеля). СПб., 2001.

Вернуться вверх