08.11.2010 23:39 Автор  Administrator
Оценить
(0 голоса)

Н. В. Серов

ХРОМАТИЗМ ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ
РАЦИОНАЛЬНОСТИ

Зададим вопрос, достаточно актуальный для понимания семиотики цвета: как можно интерпретировать цвет в логическом треугольнике Г. Фреге? С одной стороны, в хроматизме цвет служит модельным обобщением всей совокупности электромагнитных и информационных взаимодействий — как компонентов интеллекта друг с другом, так и интеллекта с внешней средой. Поэтому с позиций имеющейся базы знаний можно утверждать, что энергетические и семантические предикаты цвета (как метаязыка разнородных областей философской антропологии) являются надежными и взаимодополняющими данными для их использования в информационной модели интеллекта. С другой стороны, цвет как объект семиотического анализа должен подчиняться принципам построения семиотического треугольника (смысл, интенсионал, концепт — понятие, имя, слово — экстенсионал, денотат, объект внешней среды), основы которого были заложены еще стоиками III-II вв. до н. э. (означаемое — означающее — вещь). Однако цвет существует исключительно в виде перцепта, т. е. функции восприятия, и не существует во внешней среде, где он не обязательно коррелирует с релевантной краской.

Обратим внимание на то, как это представление интерпретировал классик аналитической философии Людвиг Витгенштейн в § 443 «Философских исследований»: «Красное, которое ты себе представляешь, безусловно, не то же самое (не та же самая вещь), что красное, которое ты видишь перед собой; как можешь ты тогда утверждать, что это именно то, что ты себе представлял?». Иначе говоря, здесь уже предполагалось существование неразрывной связи между образом цвета и его концептом — как внутренним цветом нашего представления о внешнем цвете окружающей среды. Любопытно, что в истории хроматизма априорные размышления философов все чаще и чаще подтверждаются на практике: репрезента-


Серов Николай Викторович — д-р культурологии, проф. Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы (e-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

[19]


тивный анализ представленной нами базы данных дал достаточно ясный ответ на вопрос Витгенштейна.

В то же время, как пишет А. П. Василевич, мы имеем каким-то образом структурированное множество цветовых оттенков, в котором чисто условно выделяются области близких цветов. Оттенкам в языке соответствуют слова; при этом непрерывность, присущая цветовому пространству, уступает место дискретности, свойственной языку. И далее он замечает, что различные формулы символической логики помогают уяснить какие-то детали, но все это — искусственные языки, не имеющие непосредственной связи с интуицией; человеческое сознание привыкло к естественному языку, и именно его надо признать наиболее пригодным метаязыком семантического описания. Это подтверждается феноменом образования образ-концепта, в котором смысл образа (концепт) принципиально не отделим от образа (апертурного цвета).

Об этом, очевидно, и размышлял Витгенштейн: «Откуда человеку знать, какой выбрать цвет, когда он слышит слово “красный”? — Очень просто: он должен взять тот цвет, образ которого всплывает в его сознании при звуках услышанного слова. — А как ему узнать, каков тот цвет, “образ которого оживает в его сознании”? Нужен ли ему для этого еще какой-то критерий?» (Разумеется, существует некая процедура: выбор цвета, возникающего у кого-то в сознании, когда он слышит слово…) Фраза: «Слово “красный” обозначает цвет, возникающий в моем сознании, когда я слышу слово “красный” — была бы дефиницией, а не объяснением сути обозначения чего-нибудь словом». Так, стимульный образец цвета является инструментом, с помощью которого мы опредмечиваем свой образ-концепт во внешней среде.

Для наглядности этот процесс можно было бы сравнить с размышлениями Витгенштейна (Философские исследования, § 50) о воображаемом «эталоне цвета», который хранится в Париже и является инструментом вербального языка для формулировки адекватных высказываний о цвете. В самом деле, и там, и там этот неосознаваемый «эталон цвета» опредмечивается: в первом случае — в краске внешней среды, во втором — в слове сознания (как внутренней среды интеллекта). Отсюда, следуя логике Витгенштейна (о том, что «цель языка — выражать мысли»), можно предположить, что цель цветового образ-концепта — обобщать смысл этой мысли в распредмеченном виде. Именно это объясняет многие

[20]


сложности как семиотических, так и психолингвистических исследований сущности цвета, и одновременно ставит чисто философский вопрос о возможности логического описания цветовых предикатов.

По-видимому, язык цвета как компонент знаковой семиотической системы родился до появления вербального языка. Но если знаковые системы и строятся по принципу языка, то это не значит, что они воспроизводят структуру естественных языков. Ибо цветовой язык отличается от вербального большей подвижностью семантических значений собственных контекстов1. Контекст же, как связная целостность, обеспечивающая согласованность своих частей, в хроматизме является носителем целостного значения и целостной функции и рассматривается как основа, цементирующая отдельные знаки зависимостью от заданных факторов (N-E условия, гендер, время и др.). Сущность цветовой номинации заключается не в том, что цветовой знак обозначает вещь или соотносится с вещью, а в том, что он репрезентирует релевантный код обобщения (абстракцию, сублимацию или метамеризацию) как результат познавательной деятельности человека, отображающий диалектическое единство компонентов любой триады семиотической системы в согласии с данным типом логики.

В работах по хроматизму было показано, что цвет как идеальный образ-концепт материального мира может служить информационной моделью для познания сложных саморазвивающихся систем этого (материального) мира. Вместе с тем возникал, казалось бы, чисто семиотический вопрос: как идеальное коррелирует с материальным в цветовом образе, если сам этот образ не может быть адекватно материализован? Об этом задумывался еще Витгенштейн: «Цвета побуждают нас философствовать. Этим, может быть, и объясняется приверженность Гете к учению о цвете. Кажется, что цвета задают нам загадку, загадку, которая нас побуждает — не возбуждает». В хроматизме представления о цвете связаны как с конкретикой каждого из приведенных выше определений (физическими параметрами красочного отражения, видом того или иного ощущения, или воздействия и т. п.), так и с его триадным отношением к атрибутам системы «интеллект — внешняя среда» и/или возможностью их конкретизации. Поэтому онтологическое определение цвета в хроматизме включает все указанные представления, но уже разнесенными по компонентам интеллекта: цвет — это иде-

[21]


альное (психическое), связанное с материальным (физическим, физиологическим, лингвистическим) через чувство (как их информационно-энергетическое отношение).

Если под «образом» понимать субъективную картину мира всех планов интеллекта, а под «концептом» — смысл образа, то "образ-концепт" включает в себя смысл образа с картиной мира, объективированной Ид-планом. Иначе говоря, образ-концепт представляет собой смысл архетипического образа, сублимированного в процессе фило- и онтогенеза. Поэтому в отличие от образа и концепта в образ-концепте смысл и несущий его образ принципиально неразделимы в силу сублимации. Наиболее характерный пример образ-концепта — апертурный цвет, где смысл и образ цвета содержат информацию исключительно в интегрированном сублимацией виде2. Напомним, что в хроматизме сложные саморазвивающиеся системы изучаются на уровне информационных моделей, т. е. упрощенных системно-функциональных моделей, сохраняющих лишь характеристические свойства изучаемых объектов.

Таким образом, онтологической базой изучения реального человека в его гендерном диморфизме в реальной (био-культурно-социальной внешней среде) можно считать динамическую модель личности, которую для краткости и в согласии с традицией классической науки мы называем интеллектом (от лат. «intellectus» — ощущение, восприятие, понимание).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Понятие контекста принято использовать и по отношению к культуре в целом, и по отношению к любым ее формам вплоть до цветового метаязыка, поскольку, вообще говоря, метаязыком является любой язык, при помощи которого начинается формализация. Так, например, контекст одного и того же цвета может резко изменять значения зависимостью от оттенков, от перемены цветоносителя и особенно от условий его восприятия. (Наиболее наглядным примером этого может служить семантика красного и желтого цветов.)
2 Под сублимацией в хроматизме понимается вид обобщения на уровне «чувственно-образной» логики подсознания, как правило, недоступной формальной логике сознания. Здесь и далее понятие «сознание» понимается в пределах онтологии, т. е. принципиально не включает в себя каких-либо неосознаваемых предикатов.

[22]

Изменено 08.11.2010 23:53

Написать комментарий

Пожалуйста, заполните поля, отмеченные (*)